bannikovp




Банников Павел

Выпускник 2011 года

Кафедра клинической психологии и психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

брали интервью студентки ПКП 1.1

Анна Стороженко,

Дарья Розман и

Юлия Карпова


Мой метод жесткий, но не жестокий. В таком подходе все про себя, это отрезвляет клиентов и ведет к успеху.

В своей практике этот психолог смог соединить воедино самые различные подходы и методы. В его работе нет легкости и беззаботности, он четко видит проблемы и ведет клиента к их решению. Он применяет самые различные методы и успешно совмещает их в единую линию работы. Уже имея достаточный опыт и большие планы, он стоит на пороге создания новых техник психотерапии.

Это интервью было очень важным для нас, ведь мы 1 курс и от живого общения с психологом может поменяться наша жизнь. Так уж сложилось, что сегодня далеко не все подростки близко знакомы с работой психолога, а идя по этой специальности, не все полностью представляют это профессию. Первое впечатление от Павла Александровича было ошеломительное, казалось, что мы прикоснулись к самой психологии в чистом виде. Но уже с первых секунд разговора мы почувствовали себя свободно. Он произвел самое теплое впечатление. Как только прозвучал первый вопрос, сразу стало понятно, что этот разговор будет долгим, информативный и очень приятным. Разговор был настолько увлекательным, что 2 часа пролетели, как 15 минут и нам было очень жаль его прерывать. Уходя, мы чувствовали себя очень воодушевленными и полными решимости достичь успехов! Главное заинтересовать на первой лекции, говорили нам преподаватели, так вот первый психолог, с которым нам удалось поговорить с профессиональной точки зрения, смог не только заинтересовать, но и погрузить нас в этот мир.


Интервьюер: С какого момента Вы поняли, что хотите стать психологом?

Павел Банников: Наверное, это сложно назвать решением в один момент. Я сначала хотел стать юристом, получил среднее профессиональное образование, но понял, что не хочу быть им. И совершенно случайно при написании курсовой работы я нашел в библиотеке книжку З. Фрейда «Введение в психоанализ». И меня это заинтересовало, я начал читать. Мне стало интересно, что психология не просто академическая [наука], потому что в колледже у меня был общий курс психологии, и было немного скучновато. Но когда я увидел, что это не только не скучно, но еще и имеет практическую значимость, мне стало интересно.


И: А потом Вы поступили в университет?

П.Б.: Да, потом я решил выбрать университет. К тому времени я уже знал, что хочу быть психологом. И уже в достаточно сознательном возрасте, мне было тогда 21, я пошел на факультет Констультативно-клинической психологии, (тогда он назывался «Психологическое консультирование»), на клиническую кафедру.


И: Почему Вы выбрали именно этот факультет?

П.Б.: Потому, что мне казалось, что это факультет, где будут обучать практическим навыкам, знаниям о том, как использовать различные методы консультирования. А клиническую кафедру я выбрал потому, что это расширяет базу, то есть, я могу работать не только с нормой, но и с различными патологиями.


И: Как Вы "пришли" к семейной психологии? Почему выбрали именно это направление?

П.Б.: На третьем или четвертом курсе Г. Л. Будинайте вела у нас общий курс «Семейная психотерапия» и рекомендовала литературу по темам. И я очень заинтересовался, потому что (прим. семейная психология) системный анализ - это другое видение консультирования. У меня уже был опыт: у нас была первая-вторая ступень "понимающей психотерапии" Ф.Е.Василюка – это одно, а когда системная и семейная – немного другой взгляд на ситуацию, на проблему. И я почувствовал, что мне это подходит, мне более интересно, более живо. Далее начал изучать самостоятельно, читать книги. Например, Карла Витакера и Сальвадора Минухина советую почитать, это структурная системная семейная психотерапия. Они очень четко описывают системную логику семейной психотерапии; а если логику поймёте, то там все достаточно просто.


И: Как Вы поняли, что это для Вас лучшая сфера деятельности; и как понять это студентам?

П.Б.: Если кажется, что психологией хочется заниматься, и в другом себя не видишь, тогда остается вопрос о специализации, какую специализацию выбрать. Самая лучшая база – это база психологическая, чтобы оттолкнуться и начать поиск. В любом случае - это консультативная психология, она мне дала очень хорошую базу.

Когда вы дойдёте до третьего-четвергото курса, пройдёте самый "скучный" этап: общая психология и другие моменты, которые кажутся скучными, потом через некоторое время, когда вклиниваются курсы общей психотерапии, истории психотерапии, и когда вы знакомитесь более подробно с разными направлениями, то, я думаю, что-нибудь отзовется в вас, если это будет вашим.


И: Как Вы начали работать в центре? Сложно ли было устроиться на работу после окончания университета?

П.Б.: (Протяжно) Да... После окончания университета я работал в банке, занимался активными продажами, мне было психологически очень тяжело. И я отработал всего два месяца и на втором месяце понял, что все, не могу больше. Я разослал резюме по куче разных организаций. Я получил несколько приглашений и приехал на самое первое. Прошёл два собеседования, и уже пять лет работаю в этом же центре по специальности.


И: Первый клиент: какие чувства вызывают эти воспоминания, и какие выводы после первой консультации Вы для себя сделали?

П.Б.: Из первых клиентов я почему-то помню только первую семью. Прошло всего лет пять, но одним из первых, кто приходит в голову - именно эта семья. Первая семья... было очень тяжело. Тяжело понять,.. что такое происходит (улыбается). У этой семьи каждую консультацию были разные жалобы и разного направления. То есть это была ситуация, в которую сейчас я редко уже попадаю, но бывает периодически, когда приходят с жалобой, и, либо запроса четкого не имеют, либо он скрыт. Например, конфликт мамы и папы, у них предразводное состояние, и они приходят с проблемой: "ребенок не слушается, сделайте с ним что-нибудь". Если даже консультация заканчивается тем, что им нужно как-то выстраивать взаимоотношения: "Да, да, да…", и следующая консультация начинается с чего-то другого. В самом начале у меня еще был "хаос" в голове, я тогда еще своего инструмента, метода не нашел; но при входе в кабинет я говорил себе "Ап!" и делал шаг. (Смеётся). Я с ними работал с января по май, и был счастлив, что закончился учебный год, и они ушли, так как к тому времени остро чувствовалась необходимость в паузе. Когда они пришли в следующем учебном году, то есть мы продолжили [работать], уже было чуть попроще.


И: Можете дать портрет личности психолога, какие качества нужны, например, конкретно в Вашем направлении?

П.Б.: Про себя могу рассказать. Мне очень помогло то, что я впитал из курса Ф.Е. Василюка «Понимающая психотерапия», гуманистическом клиент-центрированном подходе, роджерианском, - позитивное безоценочное принятие. Оно позволяет сделать «хоп» и все с белого листа: «я вас не знаю, я – инопланетянин, расскажите мне, что и как». Это помогает воспринимать ситуацию более объективно без всяких социальной желательности, социального порицания. В разных ситуациях это помогает. Достаточно сложно, когда вам, например, говорят: «я ненавижу своего ребёнка», и если бы не позитивное безоценочное принятие, можно было бы сразу сказать: «Знаете, я не буду с Вами работать. Я не могу Вас воспринимать, как человека, Вы - зверь». Если нет этого инструмента - позитивного безоценочного принятия, - то очень сложно человеку будет в работе с разными сложными случаями.

Уверенность в себе. Но не граничащая с неадекватной завышенной самооценкой, а уверенность сделать шаг, не боятся чего-то нового. Как у Михаила Боярского в песне, "Но когда заходить мне не хочется в клетку "Ап!" - себе говорю я, и делаю шаг…". Вот как раз такая должна быть уверенность, чтобы вы не боялись чего-то нового и шагали: «Я справлюсь, я разберусь», а если вдруг вы поймете, что не разберётесь, то всегда можете остановиться.

На мой взгляд, умение сказать, что «вот здесь я вам не могу помочь», и сказать это искренне, не откладывая в долгоиграющий ящик, признать это – тоже очень важное качество психолога. Мы не боги, мы всех спасти не можем, мы можем спасти тех, кого можем спасти. Кого-то должны спасать другие, а иногда клиенты вообще не хотят, чтобы их спасали. Разные ситуации бывают, и, чтобы не "сгореть", психолог должен иметь это качество.

Разносторонность – еще одно качество психолога. Чем больше знаний в разных сферах, тем проще вам будет. Сейчас нужны универсальные специалисты. Вы должны знать все, но любить что-то одно.


И: В чем Ваша "изюминка" как специалиста?

П.Б.: (Задумывается) Мне сложно судить о себе; о "изюминке" скорее, наверное, клиенты расскажут. Жена говорит, что у меня стиль достаточно жёсткий. Не жестокий, а жёсткий. Поэтому я выбрал структурную систему психотерапии, а не нарративный или же стратегический подход. Я поддерживаю именно структурный подход, потому что там про систему, про структуру, про изменение, разрушение структуры, с целью построить новую; там про жесткие интервенции, внедрения, коалиция с одним, потом с другим. Это достаточно жёстко, это не понимающая психотерапия. Это "огорошивание", ушат холодной воды, это отрезвляет. Таким инструментом я могу помочь. То есть, например, в определенны ситуациях использовать понимающую психотерапию достаточно сложно, но элементы её я использую, когда, например, требуется эмпатия, а не переструктурирование. Все нужно в меру и вовремя.


И: Есть ли мужской и женский подход к психотерапии или это миф? Кто лучше подходит для роли консультанта?

П.Б.: Мне кажется, есть особенности... Например, если говорить про работу с детьми, то большинство моих коллег-женщин используют какие-то арт-терапивтические методы в работе: песочную терапию, рисование на планшете, лепку, строительство песочниц и т.п., а коллеги-мужчины больше работают с подростками, с семьями; но есть и коллеги-женщины, которые работают с семьями тоже. Хотя женщины, как мне кажется, больше углубляются в творческие направления; какой-то такой стереотип у меня сформировался.


И: В психологии есть такое явление, как "выгорание" специалистов. Как с этим справиться?

П.Б.: Вот, на самом деле, в любой профессии, где требуется работа с людьми, есть какой-то процент «выгорания», и он всегда будет. Много зависит от атмосферы, в которой ты работаешь, от того, насколько ты гибок и от знаний, наверное.

Собственно какого-то конкретного универсального совета по профилактике "выгорания" нет, потому что каждый формирует для себя мотивацию, ставит перед собой какую-то цель. Многие приходят в психологию, потому что есть диплом: «Почему бы и нет, попробую-ка я в этом поработать, не зря же я учился пять лет». Некоторые приходят и до пятого курса думают: «Нет, я не буду заниматься психологией». А некоторые приходят «Ну да, я закончил, здорово…», но применять на практике знания абсолютно не хотят, нет желания, нет понимания, как этот процесс (прим.: консультации) происходит. Такие, мне кажется, "сгорают" в первую очередь.


И: А как вы справляетесь с обычным стрессом?

П.Б.: Ну, я вам честно скажу, основной стресс – это бумажки (смеётся). Сейчас их чуть поменьше стало, слава Богу, но когда конец года, нужно срочно сдавать бумаги, писать много. Наверно это какая-то моя неорганизованность, которая мне мешает все делать вовремя. Правда, как показывает практика других коллег, либо у них тоже нет этой организованности, либо просто это некоторая наша такая черта психологов: нам бы творить, нам бы помогать, а не бумажки писать. Я думаю, это на уровне бессознательного отрицания, обесценивания, отодвигания, чтобы за это не браться, наверное, это порождает тревогу.

Разные родители-клиенты приходят, и тогда тоже иногда возникает тревога, когда очень сложный случай, и когда сам человек, который пришел с запросом, не хочет ничего делать. Ведь я же не могу удочерить, усыновить детей, как-то их "переделать" и потом отдать обратно. Это должны делать родители, по крайней мере, в рамках нашего центра. Самым важным для меня является то, чтобы родитель был готов работать и работал, иначе - стресс. Это как тупик, а мне всегда нужен свет в конце тоннеля, понимание, что это можно сдвинуть, что с этим можно работать, могу ли я помочь или не могу, и, когда ты чувствуешь, что не можешь помочь – это, наверное, стресс; ведь, неуспехи немного тревогу увеличивают. Но на самом деле не так много этих неуспехов, больше бумаг.


И: Как повлияла Ваша профессия на личную жизнь?

П.Б.: Со своей женой я познакомился в нашем университете, она тоже психолог, тоже училась на консультативной психологии, на клинической кафедре, только на три года позже, чем я. Мы вместе ходили на разные внеучебные мероприятия: лекции, лектории, огоньки, зимние психологические школы, семинары. Вот на этих семинарах я и познакомился с женой. Мы живем в счастливом браке уже три года.

Все по-разному, все мы люди, но психологическое знание, навыки помогают более без болезненно и быстрее справляться с конфликтами, неурядицами. Я думаю, что было бы сложнее, если бы мы с женой были в разных специальностях, не психологи, а кто-нибудь ещё.


И: Используете ли Вы какие-то психологические приемы в разговорах с друзьями, родными? Как это влияет на отношения в семье? Консультируете ли Вы близких знакомых?

П.Б.: Я думаю, все через это проходят. Психологам надо же тренироваться сначала на кошечках, а потом уже переходить... (кошечки – это из советского фильма Операция Ы) Все знают, что консультировать друзей нельзя; почему нельзя - объясняли, понимаешь, но все равно консультировать хочется (улыбается). В любом случае, хочется дать какие-то советы - это великий соблазн, от этого никуда не уйти: будете консультировать, уже, может быть, консультируете. В любом случае, к вам будет некоторое другое отношение: «слушай, у меня такая проблема, ну ты же психолог, ну расскажи...».

Почему так? Не потому что нам хочется, а потому что ореол психолога будет витать над вами всегда, и, если будете говорить: «А я вообще работаю психологом», то в ответ часто будете слышать: «психологом? А! Слушай у меня такая проблема … ». Это будет, как игра, в которую вы наиграетесь. Мне кажется, что консультирование близких - это как этап развития львёнка: он играется, кусается, и вот эта игра нужна для чего? Для того, чтобы добычу ловить, проверять эффективность своей деятельности, чтобы в дальнейшем вы уже могли с клиентами прилично работать. Конечно, всегда есть риск, особенно при консультировании друзей: вы можете с ними поругаться, они могут обидеться на ваши суждения, мысли, которые будут расходиться с их мнением, поэтому лучше стараться разграничивать, где вы как друг, а где вы как психолог. Можете использовать фразу «Я тебе сейчас, как друг скажу...». Поэтому тренируйтесь: на третьем-четвером курсе будет такая ситуация, что для апробации каких-то техник, вам нужен будет кто-нибудь, и те, кто согласны и хотят - это друзья, братья, сестры, мамы, бабушки и т.д.

По поводу навредить/не навредить, у меня к "не навредить" особенное отношение... Вот, например, хирург, он может навредить как? Он может сделать глубокий надрез, тем самым "открыть" кровотечение, и не суметь его остановить. Мы чем отличаемся от хирурга? Ну, во-первых, мы не психоаналитики. Я думаю, что единственные, кто могут глубоко [навредить], это те, кто работают с "глубиной", то есть, те, кто работают в психоанализе. А если вы работаете в психологическом консультировании, то не давайте советов – и не навредите. Советы можно применять, когда вы полностью понимаете, что происходит, есть четкая картина, и вы начинаете описывать ситуацию, с которой клиент пришёл, и у него возникает ощущение, что вы как-будто видели, что с ним происходило. Будете чувствовать, что это действительно так, то тогда можете давать советы. Но и то, что-то вроде: «прислушайтесь, что говорит ваш ребенок…». Никоим образом не берите на себя ответственность, например, за какой-нибудь жизненоважный выбор, вы же сами будете виноваты: клиент будет осознанно или неосознанно вас винить, потому что вы сделали выбор за него, а он вас послушался, думая, что вы... (величественно) психолог. Люди всегда будут ждать, что вы дадите какой-нибудь совет. Приучайте свое окружение к тому, что вы не даете советов.


И: Был ли неудачный случай и как он повлиял на вашу работу?

П.Б.: Я, наверное, очень сильно себя люблю, потому что, когда мне попадается случай, с которым я не справляюсь, понимаю, что это не мое, то я просто говорю, что ничем не могу помочь. И они уходят, и тогда наступает облегчение. Я не переживаю, что я не помог, потому что объективно понимаю, что не могу этого сделать, в таких случаях тяжелее не момент отказа, а продолжение работы с клиентами, это выматывает еще больше. Например, когда ты уже не видишь смысла работать, а они хотят приходить, при этом ничего не делая; и когда вступаешь в такую борьбу с самим собой, наверное, это самый тяжелый случай. Хотя, в таких случаях бывает, что клиенты сначала не хотят что-либо делать, а потом, через какое-то время начинают работать. Но есть патовые ситуации, когда они погрязли в своих проблемах и самое ужасное то, что им это удобно. Тогда становится тяжело и грустно, но как только они уходят, наступает облегчение. Так что, если клиенты не хотят ничего делать, то это уже не от меня зависит, это от них зависит. Чем более реалистично мы относимся к тому, что с нами происходит, тем проще. И нужно помнить, что если возникают трудности, с которыми вы как профессионал справиться не можете, то всегда можно найти себе супервизора.


И: В РФ к психологам относятся довольно настороженно по сравнению с Европой. С чем это связанно? И как это преодолеть?

П.Б.: Я думаю, это связанно с нашим менталитетом. После открытия железного занавеса долгое время было, да и сейчас эхом доносится, четкое понимание того, что то, что сделано за рубежом более качественно, чем у нас. Разные конференции являются более значимыми и важными за рубежом. Особенно это явление было распространено в 2000-х; а сейчас, мне кажется, уже не так сильно, потому что очень много российских "школ". Например, школы семейной психотерапии А.В.Черникова, А.Я. Варга. И я бы не сказал, что у них какой-то дефицит с обучающимися, или, например, институт гештальт-терапии, который бесконечным потоком гештальтистов выпускает, и их курсы повышения квалификации сейчас котируются везде.


И: Вы работаете с разными возрастными категориями, к чему больший интерес?

П.Б.: Семьи, в которых дети до 15 лет. Наверное, это наиболее интересная сфера. Самые простые случаи, это где дети до 7 лет (до 1 класса), в таких семьях самые быстрые консультации. В семьях с подростками работа сложнее, потому что они сопротивляются, юношеский максимализм и т.д. Это усложняет работу, но не делает её менее интересной. Я не люблю, когда просто, я люблю, когда сложно, когда у тебя есть понимание, как с этой ситуацией разобраться, то есть это, как шахматная игра: что-то видишь, что-то не видишь и начинаешь разбираться, рождается азарт, интерес. А с детьми до 7 лет интересно тем, что за короткий период времени достаточно эффективно можно поработать, выдохнуть и сказать себе "молодец". Но когда приходят сложные семьи, я испытываю восторг. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, самое интересное для меня - это семьи с подростками.


И: Вы ходите на какие-либо курсы повышения квалификации? Психолог - это профессия, которую невозможно полностью постичь?

П.Б.: Конечно, хожу. Представьте, что у вас есть необходимость делать что-то эффективно, а способов и приемов нет, и возникает ситуация, при которой, вам надо либо распрощаться с профессией, либо дополнительно обучаться. Но не всегда это помогает. Все книги и все преподаватели дают информацию, а будете ли вы понимать, как ее использовать - это уже другая история. Поэтому, помогают ли повышения квалификации постичь психологию – наверное, да. Но все зависит от нас самих.


И: Был ли у Вас когда-нибудь профессиональный кризис?

П.Б.: Был, когда я окончил университет, и не мог найти работу. Поступая в университет, я четко понимал, что буду работать по специальности и никак по-другому, у меня даже плана "Б" не было. Но когда я понял, что работу найти нереально и тогда у меня был профессиональный кризис. И я попытался найти план "Б": я пошел в банк, там обучение прошел и хотел в отделе "B2B" быть тренером, потому что это было что-то близкое с психологией. Но пришлось работать обычным агентом продаж. Вот тогда и был кризис. А сейчас я уже не представляю свою жизнь в другой профессии.


И: Реализовались ли ваши ожидания от профессии?

П.Б.: Я надеюсь, что все еще впереди (Смеётся). У меня желание было только одно: заниматься этим и ничем другим, и я этим занимаюсь. У меня не было особо никаких ожиданий от профессии, у меня был страх, что я просто не найду работу. А так, какие у меня были ожидания? Мои ожидания, когда я был выпускником: во-первых, я не хотел работать с детьми, но оказывается с детьми не так уж и сложно. Но это нельзя считать нереализованными ожиданиями, потому что я нашел что-то другое, я воспринял эту ситуацию под другим углом, и они изменились. Во-вторых, я хотел работать с семьями, изменилось ли это? Нет, я по-прежнему хочу работать с семьёй, это наиболее интересный формат для меня.


И: Каким Вы себя видите через 5-10 лет в профессиональной деятельности? Может, есть какие-то идеи, проекты?

П.Б.: Ну, во-первых, хочу сделать обучающий семинар по техникам, которые я планирую довести "до ума". И, во-вторых, наверное, надо все-таки идти в аспирантуру, это некий карт-бланш, потому что больше возможностей появляется. В государственных учреждениях приоритет больше тем, кто имеет кандидатскую степень. Меньше требований, больше профессиональных возможностей. Я про свободу выбора.

Похожие материалы (по тегу)

Другие материалы в этой категории: « Андрюшина Ирэн_2013 Чепилко Мария_2005 »

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

yubiley pk

 

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-51-18

+7 (499) 975-51-32

 povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-51-18

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)


banner kouching

banner Psohol.pom.gruppa