«Очень важно, чтобы была установка понять другого человека. Бывает, родители говорят: «Я его активно слушаю, а он все равно делает по-своему». Наше понимание — не для того, чтобы другой сделал так, как нам нужно, а для того, чтобы человек чувствовал себя понятым», — отмечает психолог, доцент кафедры индивидуальной и групповой психотерапии, руководитель магистерской программы "Консультативная психология" Татьяна Карягина. О том, как правильно слушать друг друга в семейной жизни, почему прототипом психотерапии служит не исповедь у священника и возможно ли почувствовать собеседника через общение в соцсетях, она рассказала во второй части интервью «Реальному времени».


— В семейной жизни часто могут возникать ссоры из-за того, что кого-то из супругов «не слышат и не понимают». Каким образом можно научиться слушать и слышать свою вторую половину?

— Это, конечно, супервопрос. Психологи обычно говорят: нужно разговаривать с близкими, не замалчивать проблемы. Как разговаривать? Я бы отметила важность того, что нужно давать место и время партнеру и себе быть услышанными, не пытаться решать проблемы на бегу.

Самое сложное в том, что семейные отношения нагружены взаимными чувствами, и когда мой партнер говорит о своей злости на начальника, во мне может актуализироваться, например, обида и злость на него самого, потому что я хорошо его знаю и вижу аналогии в его ситуации на работе и нашем с ним общении, и т.д. И, конечно, из этого замкнутого круга трудно выйти — каждому важно и нужно быть услышанным. Поэтому в реально сложных конфликтных ситуациях я очень рекомендую семейную психотерапию, при которой терапевт, как третий, не включенный в диаду, поможет состояться диалогу.

Как быть эмпатичным, когда твой собственный «стакан» полон, очень хорошо описано в той же книге Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Принципы эмпатии: настроенность на другого, стремление его действительно понять, оттормаживание оценок, советов, признание того, что чувства другого человека таковы, каковы они есть, а не стремление их опровергнуть, оспорить: «На самом деле ты…», плюс умение говорить о своих собственных чувствах так, чтобы их смогли услышать, то есть не обвиняя сходу за них другого — вот основная стратегия. Но, конечно, это все легко сказать и очень непросто реализовать на практике.

— Как же реализовать умение слушать? Как перейти от теории к практике?

— Я бы, в дополнение к уже сказанному, подчеркнула, что самое важное — сделать паузу. У нас есть даже такое упражнение для студентов в учебных консультациях, когда предписано делать паузу в несколько минут и клиенту, и психологу.

Это не значит, что я призываю всех молчать по очереди. Скорее, пауза для слушающего — это образ такого состояния временного отказа от высказывания себя, своих суждений и сосредоточенности на другом. Потому что вот эта наша готовность моментально отреагировать на слова другого очень сильна. Нам кажется, что мы знаем, что и почему с другим человеком происходит, или наш страх за другого, или наша собственная обида, или злость в его адрес — все это вынуждает нас отвечать и действовать немедленно. Очень часто бывает, что, вслушавшись по-настоящему, мы понимаем, что то, что казалось нам совершенно ясным, просто поверхностная правда, стереотипное видение, наша привычка.

Сделать паузу — это значит затормозить привычные реакции и вместо них попытаться посмотреть на мир глазами другого человека, погрузиться на время в его переживание, вчувствоваться в его ситуацию и передать ему то, что ты понял, возможно, как некоторую гипотезу («Я правильно тебя понимаю?»), приглашая другого уточнить по необходимости и продолжить разговор. Я была свидетельницей множества ситуаций, когда такой, непривычный поначалу, способ разговора приводил к значительному продвижению в разрешении конфликтов, смягчению противоречий и реальным открытиям. Но очень важно, чтобы действительно была установка — понять другого человека. Бывает, родители говорят: «Я его активно слушаю, а он все равно делает по-своему». Наше понимание — не для того, чтобы другой сделал так, как нам нужно, а для того, чтобы человек чувствовал себя понятым, знал, что он, его чувства важны для нас, что он не одинок в своем переживании.


...


Современные люди стали менее эмпатичными от большого общения с техникой и гаджетами? Возможно ли почувствовать человека через общение в соцсетях? Или в них теряются эмоции и способности их переживать? Ведь это обычная картина в наше время, что мы ставим смайлик в сообщениях, но сами при этом не улыбаемся. Получается какая-то странная игра, да?

— Мне кажется, что современные тренды еще рано как-то полномасштабно оценивать. Данные пока достаточно противоречивы: в чем-то гаджеты разъединяют людей, в чем-то объединяют. Некоторые исследователи, говоря о влиянии интернета на общение, предполагают, что он скорее усиливает тенденции, существовавшие бы и без него — благодаря семейной ситуации, склонностям характера и темперамента. Я не думаю, что общение в соцсетях потенциально как-то менее «эмпатогенно», менее вызывает эмпатию, чем, например, чтение книг.

Проблема мне видится в избытке информации, в том, что в такой ситуации привлечение внимания возможно как раз через наиболее эмоциональные формы подачи материала. То есть тоже в некотором роде выгорание: невозможно проявить эмпатию ко всем сразу, даже в своей ленте. И в этом смысле новые символы, знаки для выражения эмпатии, складывающиеся ритуалы достаточно хорошо помогают справляться. Да, я не могу сейчас сопереживать до глубины души, но я поставлю лайк, сделаю перепост, поменяю картинку профиля. У нас определенно поменялись сами нормы — правильно теперь сделать это, а не пройти мимо. И в этом смысле эмпатия по-хорошему становится заразительной: даже если я сделал это сейчас полуформально, то другой увидит, сделает это искренне и понесет дальше. Мне видится, что это нормально на фоне общей тенденции роста понимания значения эмпатии.

Еще я бы не называла действие в отсутствие чувств обязательно лицемерным — кроме эмоций и чувств у нас есть мысли, а кроме эмпатии — другие психические функции, например мышление. В конце концов, человек помогает, не только сопереживая. Есть еще и долг, и рациональное понимание выгоды для всех и т.д. Полезно включать разум. Я немного иронизирую, имея в виду некоторые эксцессы того тренда, который уже назвали «новая чувствительность»: когда люди чуть что обижаются, оскорбляются, любую трудность называют травмой и при этом считают свои чувства единственной реальностью, заслуживающей внимания.

Так что не эмпатией единой жив человек, хотя она очень важна. И я, как ее исследователь, не могу не радоваться тому, что эмпатия становится нормой и в определенном смысле императивом в нашей жизни.


Полная версия - на портале "Реальное время".

Первая часть интервью - на портале "Реальное время".

Опубликовано в новости на факультете

Руководитель магистерской программы "Консультативная психология" доцент кафедры ИГП Татьяна Дмитриевна Карягина дала интервью информационному порталу "Реальное время", в котором рассказала об эмпатии, ее развитии и о том, можно ли ее "натренировать".


«Эта способность возникла у человека потому, что она позволяет быстро понять, что происходит с сородичем»


В век зависимости от гаджетов и долгой работы с машинами нам может показаться, что живое общение не так уж важно и необходимо. Деньги можно зарабатывать по интернету, еду заказывать тоже. Тем не менее одиночество и непонимание окружающих по-прежнему остаются одними из главных причин депрессии современного человека. Чтобы решить эти проблемы, стоит освоить техники эмпатии, — об этом психолог Татьяна Карягина рассказала в интервью «Реальному времени».


«У многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные родители»


— Татьяна Дмитриевна, каким образом мы чувствуем и понимаем правильно другого человека?

— Мы всю жизнь этому учимся, получаем много обратной связи, позволяющей корректировать наш опыт. Если мы неправильно поймем состояние другого, результатом могут быть разного рода неприятные последствия. Например, американский психотерапевт Алис Миллер заметила, что у многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные, непредсказуемые родители. Поэтому способность чувствовать их состояние была для ребенка фактически условием выживания, что и привело к развитию эмпатической суперспособности и соответствующей профессиональной мотивации.

Как говорил Карл Роджерс, без преувеличения великий психотерапевт, впервые включивший эмпатию в самое ядро психотерапевтического метода, эмпатия означает войти во внутренний мир другого человека и быть в нем как дома, не забывая об этом «как», в смысле «как будто», то есть помня, что это все-таки другой человек, а не я. Другими словами, при эмпатии мы децентрируемся (еще один психологический термин, от не менее великого психолога Жана Пиаже), отходим от своей эгоцентрической позиции.


Но сказать «встать на место другого» мало. Как мы это делаем? Только привлекая собственный опыт, включая его в наш отклик. Именно поэтому я предпочитаю говорить о сопереживании как сущностном эмпатическом процессе, определенном роде разделения чувств и состояний. К этому подключается наше воображение, наши знания. Эмпатия — основа нашего соучастия в переживаниях другого — сочувствия, а также со-думания, содействия и т.п.Если же начинать с самого начала, с истоков эмпатии, то мы теперь знаем, что существует конкретный мозговой механизм, обеспечивающий эту «правильность». И он существует не только у нас, а и у многих животных. Это уже ставшие знаменитыми так называемые зеркальные нейроны, открытые в конце 1990-х годов итальянскими учеными — Джакомо Рицоллатти и его коллегами из Пармского университета. Сейчас говорят уже о зеркальных нейронных сетях. Благодаря их работе в нашем мозгу, когда мы видим, слышим или даже воображаем состояние другого человека, возбуждаются в том числе те же отделы мозга, которые возбудились бы, если бы мы сами испытывали такое состояние.В ходе эволюции такая способность возникла как раз потому, что позволяет очень быстро понять, что происходит с сородичем. Не строить умозаключения, выдвигать и проверять гипотезы, что это с ним такое, а моментально в себе, на себе почувствовать его состояние и действовать соответственно: бежать, готовиться к нападению и т.п. Эта же способность позволяет нам с легкостью имитировать чужое поведение и учиться через наблюдение. О существовании зеркальных нейронов всегда, видимо, подозревали тренеры, заставляющие травмированных игроков ходить на тренировки и смотреть на коллег.


Но, повторюсь, это только начало. С первых минут жизни эта зеркальная способность мозга, как мы говорим в соответствии с теорией еще одного гениального психолога Льва Семеновича Выготского, «означивается» — словом, жестом, историей из сказки или мультфильма, действием и т.д. Взрослые называют чувства ребенка, в том числе его сопереживание. Его учат, как извиняться, благодарить, утешать и сочувствовать. Например, когда ребенка призывают извиниться за причинение вреда другому, то чаще всего это делают через инструкцию децентрации или сопереживания: ты толкнул мальчика, представь, как ему больно, вспомни, как было больно тебе когда-то в похожей ситуации.


«При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии»


— А пример родителей? Он сильно влияет на поведение ребенка?

— Конечно, у ребенка всегда перед глазами образец собственных родителей, заботящихся о нем и о его чувствах. Наше исследование детей (пока только девочек) от 19 до 32 месяцев показало, что уже в этом возрасте дети способны выражать сочувствие взглядом, жестом, словами, причем не только к маме, но и к незнакомому взрослому. Хотя к незнакомцу, конечно, менее развернуто. Если дети этого возраста как-то действенно, поступками, выражают свою эмпатию, чтобы уменьшить боль взрослого, утешить его (в таком возрасте это все-таки еще сравнительно редко), то они явно делают то, что обычно делают по отношению к ним взрослые. И конечно, у большинства детей проявляется личный дистресс (в психологии это означает деструктивный стресс): их тревожит и пугает страдание взрослого. Но в возрастной динамике хорошо видно, как этот дистресс постепенно преодолевается, замещается эмпатической заботой и сочувствием.Мы наблюдали один феномен, который можно в некотором смысле считать такой точкой перехода между личным дистрессом как непосредственной, непроизвольной формой эмпатии, и ее просоциальными, ориентированными на благополучие другого формами: в возрасте 22—24 месяца многие дети подражают внешним проявлениям переживания мамы: повторяют ее слова или стон, позу, действия (например, трут то же место, что болит у мамы, у себя). То есть они как бы усиливают свое сопереживание, имитируя мамино состояние, «проясняют» таким образом, что происходит с ней.Понятно, что это все касается детей «достаточно хороших родителей» (так обычно говорят о нормальной ситуации развития), а в других случаях взрослые своим поведением по отношению к ребенку или сами обстоятельства жизни могут практически «выключить» зеркальные нейроны, регулярно тормозя или негативно подкрепляя их работу. Например, хотя бы регулярное «Не надо ее жалеть, она плакса». Есть определенная степень наследуемости эмпатических способностей, зависимость от свойств темперамента и т.п. При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии и т.д. И у вполне нормальных, здоровых людей есть одна проблема, на которую чаще всего жалуются: «Я вроде бы все понимаю, сочувствую, «эмпатирую», но только внутри. Я не знаю, как мне это все выразить человеку».


«Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого»


— Каким образом можно развить в себе способности к эмпатии?

— Учитывая то, что я сказала об особых трудностях выражения эмпатии, я бы разделила этот вопрос на несколько частей — сама установка на эмпатию, эмпатия как чувствование, переживание и выражение эмпатии.Если человек озаботился развитием своей эмпатической способности, то, скорее всего, установка у него есть, он хочет быть эмпатичным и считает это важным. Но даже для студентов, пришедших учиться тому направлению психологического консультирования, в котором эмпатии уделяется много внимания, мы стараемся на примерах показать, почему она важна, как именно она помогает человеку, то есть укрепить эту установку. Эмпатия мотивирует нас помогать другому действенно, это доказано в многочисленных исследованиях. Личный дистресс тормозит помощь, поскольку человек сфокусирован на своем состоянии, но другие формы эмпатии часто прямо связаны с конкретными помогающими действиями.Но эмпатия важна и сама по себе, она уже сама есть помощь. Прежде всего потому, что человек чувствует, что он не один со своей бедой, его чувства разделяют. В конце концов, счастье — это когда тебя понимают, как говорил герой фильма «Доживем до понедельника». Плюс понимание от другого может привести меня к какому-то прорыву в самопонимании, в решении моей проблемы. Эмпатирующий мне человек опирается на свой опыт, чем-то похожий, но все же другой, и это дает мне возможность посмотреть на ситуацию немного по-новому.Приведу пример, когда мне однажды очень помогла всего одной фразой моя подруга. В один и тот же день у меня сорвалось сразу несколько очень важных дел в разных областях моей жизни, и к вечеру мне казалось, что я в глубоком кризисе. Мне многие сочувствовали, советовали, что делать, и это было важно и нужно. Подруга сказала, выслушав мои жалобы, всего лишь так: «Да, для одного дня — точно слишком много». Она увидела ситуацию немного по-своему, под другим углом, и это мне очень помогло. Я поняла, что дело действительно в таком «кумулятивном эффекте», что я вижу здесь какую-то глобальную неудачу, но если посмотреть по отдельности, то эти «кризисы» — не больше, чем затруднения, и их можно спокойно преодолевать постепенно.Если говорить о нашем переживании, чувствовании эмпатии, то здесь важное соображение прозвучит немного парадоксально — развивать понимание себя и своих чувств. Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого. Повторюсь — в основе эмпатии наше сопереживание. Как говорил мой учитель Федор Ефимович Василюк, в эмпатии мы делаем свой опыт «органом сопереживания». Например, психотерапевты обычно проходят личную, собственную терапию, приобретают, как это называют, опыт самопознания. Соответствующий раздел профессиональной подготовки присутствует как обязательный в 9/10 всех психотерапевтических подходов — личный опыт должен быть осознан, отрефлексирован и максимально доступен. Это нужно делать по многим причинам, но эмпатии в профессиональной ситуации это тоже помогает.


«Первый шаг — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так»


— Правда ли, что чтение книг может развить эмпатию?

— Да, абсолютная правда. Многие исследования, и наши в том числе, показывают, что высокий личный дистресс связан с так называемой алекситимией (дословно: «нет слов для чувств»). Так в психологии и психиатрии называют неспособность человека различать свои чувства, называть и описывать их, опираться на них в своих размышлениях и действиях. Именно поэтому для развития эмпатии всегда рекомендуют побольше читать. Это действительно очень хороший способ развивать свой внутренний мир, как обычно говорили учителя литературы в моем детстве. Здесь еще важно включение воображения, то есть усложнение задачи на эмпатию. Поэтому, при всей моей любви к современным сериалам, очень хорошо работающим на создание и укрепление эмпатической установки, они не заменят книги.Для детей сейчас популярны всяческие программы по распознаванию эмоций. Это, конечно, важно. Но я бы не преувеличивала значение просто распознавания основных эмоций по картинкам (именно так это часто бывает). Важнее тонкая нюансировка, рассказывание и обсуждение историй о чувствах в разных ситуациях, как их переживают, выражают, справляются с трудными эмоциями и т.п.


— Допустим, человек осознал важность эмпатии в его жизни, начал что-то читать по этой теме. Но одной теории ведь мало, нужна еще и практика? Что можно сделать, чтобы научиться выражать эмпатию?

— Очень хорошо «правила» выражения эмпатии описаны в книге Юлии Борисовны Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Они подходят всем, не только родителям. Когда другому человеку плохо, нам очень хочется ему как-то помочь, дать совет. Это, конечно, может ему пригодиться. Но, особенно сначала, важно дать ему понять, что мы вместе с ним, что мы понимаем всю глубину его переживания.Поэтому первый шаг, которому обычно обучают, — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так, а просто внимательно слушать, стараясь вчувствоваться в состояние другого (это называют «активным слушанием») и передать ему свое понимание: «Ты просто ужасно расстроена», или «Я даже представить не могу, что ты почувствовал», или «Это как-то слишком, как ты это выдержала?». Мы часто стремимся ободрить другого человека, как-то «принарядить» его чувства, в том числе потому, что нам самим не по себе — снова тот самый личный дистресс. Вот здесь важно помнить, что другому сейчас хуже, что ему нужны мы, наша поддержка, способность быть с ним в самой невыносимой ситуации.


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/160453-psiholog-tatyana-karyagina-ob-empatii

Опубликовано в новости на факультете

Доцент кафедры детской и семейной психотерапии Елена Юрьевна Чеботарева рассказала еженедельнику "Аргументы и Факты" о подходах к выбору внеурочных занятий для детей.


Кружки здоровья. Как понять, какие нагрузки для ребёнка непосильны?


Современные родители только на школу не надеются. Им хочется всего и сразу. И поэтому, как только звенит звонок с последнего урока, вновь начинается гонка: программирование («Куда же без него в XXI веке!»), английский («Вообще не обсуждается»), плавание («Для здоровья очень полезно»), театральная или танцевальная студия («Надо уметь себя подать»)... Только успев встать из-за парт, несчастные дети усаживаются за них снова. Некоторые родители умудряются и на выходные подобрать занятия - чтобы чадо не бездельничало. В итоге ребёнок начинает засыпать на уроках, терять аппетит, чаще болеть.


Искать гармонию


"Важно, чтобы ребёнок мог переключаться с одного вида деятельности на другой: поучился, потом погонял в футбол, попел или порисовал, - объясняет доцент кафедры детской и семейной психотерапии МГППУ, семейный психотерапевт Елена Чеботарёва. - Тогда у ребёнка будут возможности и для отдыха, и для поиска себя, и для развития. Ведь спортсмены не тренируют только одну группу мышц. Так же и с мозгом: пока одни его зоны активизируются, другие отдыхают, потом нагрузку надо менять. Есть и ещё один плюс в разнообразных внешкольных занятиях. Они дают ребёнку возможность почувствовать себя успешным. С трудом даётся английский? Зато поёт лучше всех. Не сложилось общение с одноклассниками? Зато в кружке нашёл друзей по интересам".


Детские эксперименты


Как выбрать подходящие занятия? Самый верный способ - действовать методом перебора.

"Сейчас много мест, где можно, не оплачивая абонемент, прийти на бесплатное пробное занятие, посетить мастер-класс, - продолжает Елена Чеботарёва. - Часто родителям тоже разрешают присутствовать на первом занятии. Нужно походить, попробовать вместе с ребёнком, поговорить с друзьями, которые уже ходят в этот кружок".


Однако всё равно велики шансы, что через несколько дней энтузиазм пропадёт и ребёнок захочет бросить занятия. "В этому важно относиться спокойно, - говорит психолог. - Даже взрослые не всегда способны сразу оценить все последствия своего выбора, а уж дети и подавно. Ребёнок ориентировался на одно, а потом появились какие-то подробности, и он уже не хочет ходить. Дети экспериментируют, и это нормально. Это вовсе не повод для упрёков типа: „Если ты будешь всё время отступать, то не научишься управлять собой и в жизни будешь всё бросать, не доводить до конца“. Это неправда. Отрицательный опыт тоже важен. Ребёнок учится понимать свои интересы, искать путь к их воплощению".


А вот если ребёнок жалуется, что ему везде скучно, то за этим могут стоять более глубокие причины, чем кажется на первый взгляд. "Когда человеку везде скучно, скорее всего, он просто не уверен в себе, не решается проявить себя. Причина скуки может быть и в том, что ребёнок боится оторваться от родителей: он приходит в новое место, и его одолевает тревога",— поясняет Елена Чеботарёва.


По ее мнению, важно соблюсти баланс. С одной стороны, попытаться увлечь ребёнка, с другой - иногда прибегнуть к уговорам и убеждению, зачем нужно ходить на занятия. Но заставлять и возмущаться тем, что он начинает ходить, а потом бросает, неправильно. Чем больше маленький человек пробует, тем выше у него шансы найти себя.


Полная версия статьи - на сайте издательства "Аргументы и Факты"

Опубликовано в новости на факультете

На портале РИА Новости опубликованы выдержки и выводы из статьи профессора Польской Н.А. и студентки Якубовской Д.К.

"Влияние социальных сетей на самоповреждающее поведение у подростков"

(Журнал "Консультативная психология и психотерапия", 2019, №3)


"Ученые пытаются защитить подростков от самоповреждающего поведения"


Ученые Московского государственного психолого-педагогического университета (МГППУ) исследовали влияние социальных сетей на риск возникновения самоповреждающего поведения у подростков и предложили специалистам создавать поддерживающий контент, чтобы трансформировать дискуссии о самоповреждении в интернете. Результаты опубликованы в журнале "Консультативная психология и психотерапия".


Опасная проблема

Самоповреждающее поведения (СП) у подростков – это нанесение себе порезов и ожогов, проколы кожи, удары по своему телу с целью облегчить эмоциональное состояние и восстановить контроль над эмоциями. Специалисты рассматривают СП как в рамках психиатрических проблем, связывая его с тревогой, депрессией, проблемами поведения и личностными расстройствами, так и в рамках проблем взросления подростка, называя самоповреждения одним из способов выражения психологических проблем, коммуникации или поиска помощи.

Самоповреждающее поведение – распространенная проблема во всем мире. Несуицидальное СП часто носит повторяющийся характер и при этом является фактором риска попыток самоубийства и преждевременной смерти.

Согласно результатам исследований ученых МГППУ, проведенных среди более 600 человек, от 10 до 14% старших школьников и студентов указали на один случай самопорезов, а 3% отметили высокую частоту таких действий. По другим данным, большинство подростков с самоповреждениями впервые видят изображение самоповреждений в возрасте неполных 11 лет, раньше, чем они начинают повреждать себя.
На сегодняшний день тематика СП широко обсуждается в социальных сетях, в том числе, в закрытых группах. Ученые МГППУ обобщили особенности проявлений темы самоповреждения в сетевых сообществах, рассмотрели специфику СП в виртуальной среде и особенности языка, используемого в обсуждениях самоповреждения онлайн.

"Вероятность нормализации и героизации самоповреждений, их контагиозность и ореол избранности, который нередко присутствует в закрытых сообществах, посвященных данной проблеме, могут усиливать эмоциональные и личностные проблемы пользователей, вызывать и поддерживать интерес к самоповреждениям и другим формам саморазрушающего поведения", – рассказала профессор кафедры клинической психологии и психотерапии МГППУ Наталия Польская.


Сигнальные хештеги


Во многих социальных сетях подростки ищут интересующие их темы и единомышленников по ключевым словам или хештегам. Многие хештеги неочевидны, часто замаскированы под более нейтральные слова или выражения и содержат особый смысл только для знающих пользователей.
По словам ученых, система хештегов на тему самоповреждения изменчива, завуалирована и неоднородна, что делает невозможным контроль над контентом. Она объединяет разные по написанию поисковые запросы. Прямые хештеги — прямые указания на самоповреждения (например, #selfharm) — часто попадают под запрет, поэтому появляются хештеги с узнаваемым, но намеренно искаженным словом — эрративом (например, #selfharmm, #selfharmmm).

Исследователи выделили группу хештегов со скрытым смыслом (например, #MySecretFamily — моя тайная семья), объединяющих целую группу неочевидных хештегов, где определенное поведение или расстройство, ассоциированное с СП, обозначается распространенным человеческим именем. Например, #Ana для обозначения анорексии; #Cat — порезов при СП; #Deb — депрессии; #Sue — суицидальных мыслей или намерений.

Такие хештеги позволяют подросткам отразить свою причастность к сообществу на личной странице, оставаясь при этом невидимыми для непосвященных. Ученые считают подобную многозначность хештегов опасным, потенциально провоцирующим фактором.


"Вместо привлечения помощи и поддержки пользователей с самоповреждениями, часто происходит гламуризация СП как особенного образа жизни. Помимо этого, просмотр изображений самоповреждений может выступать триггером СП", – отметила Наталия Польская.


Как помочь подросткам


По мнению специалистов, позитивный потенциал онлайн-общения можно эффективно использовать для разработки мероприятий психологической помощи подросткам с самоповреждающим поведением.


"Перед профессионалами в области психического здоровья стоит глобальная задача создания альтернативного — поддерживающего и помогающего контента, что предполагает разработку новой методологии — языка, который сможет интегрироваться в существующий онлайн-дискурс о самоповреждении и трансформировать его изнутри. Несомненно, это должны быть сильные и личностно значимые альтернативы, которые смогут расширить понимание подростками собственных потребностей и интересов. И эти альтернативы должны оказаться более значимыми и воодушевляющими, чем дискурс саморазрушения", – рассказала Наталия Польская.

По ее мнению, для решения этой задачи требуется постоянное присутствие в сетевых сообществах специалистов помогающих профессий, которые смогут претворять эту методологию в жизнь.

Источник: Портал РИА Новости

Оригинал статьи в журнале "Консультативная и клиническая психология" (2019, №3) размещен на портале психологических изданий Psyjournals.ru
Опубликовано в новости на факультете

«Переехать в другой город или открыть бизнес. Как найти работу маме?»

Доцент кафедры детской и семейной психотерапии Елена Юрьевна Чеботарева дала комментарий издательству "Аргументы и Факты"


Прежде всего, не стоит бояться неудачи и нужно отбросить страх («Я не устроюсь», «Я отстала» и т. д.). Надо понять: хороших, ответственных сотрудников явно не хватает. Есть очень много организаций, которые ищут на самые разные должности даже не узких высококлассных специалистов, а просто адекватных людей. Однако желания и представления людей о работе часто не совпадают с предложениями работодателей. Поэтому начинать поиски надо с подробного изучения рынка труда в интересующей области.


Выясните, какие вакансии и зар­платы предлагают. Сразу не нашли подходящего предложения? Не надо паниковать и хвататься за то, что есть. И лучше начать заниматься поисками не после выхода из декрета, а заранее.


Если для желаемой работы требуются навыки, которых у вас нет, можно выделить время на самообразование – подтянуть язык, пройти компьютерные курсы, почитать что-то имеющее отношение к будущей работе.


Расширяйте сферу поиска. Не зацикливайтесь на чём-то узком. Не всегда люди, которые ищут работу, понимают весь диапазон своих возможностей. И совпадения того, что нужно организации и что может человек, происходят случайно. А можно сделать это более целенаправленным, если прицельно вникнуть в проблему.


Сразу настройтесь на то, что поиск работы займёт определённое время – месяц, два, полгода. Придётся ходить на собеседования – их тоже нужно воспринимать как обучающий момент: обращать внимание на то, как задают вопросы, что именно спрашивают, как реагируют на ответы, как рассказывают об условиях работы, относятся к больничным.


Со своей стороны, попробуйте разные варианты поведения, стиля одежды, разговора. Можно составить и свой перечень вопросов, которые хочется задать работодателю. То есть воспринимать весь процесс как выбор организации для себя.


Нужно понимать: иногда отказывают не потому, что человек недостаточно хорош, а потому, что он… слишком хорош для этой должности. Или не вписывается в климат организации. А может, просто нужно найти что-то своё.


Параллельно с поиском работы постепенно приучайте ребёнка к няне, бабушке, садику, чтобы быть уверенной, что сможете оставить его хотя бы на несколько часов.


Как правильно преподнести наличие ребёнка – тоже важный вопрос. Думаю, в организацию, где плохо относятся к женщинам с маленькими детьми и указывают на это, вообще без крайней надобности лучше не устраиваться. Но не стоит и всячески подчёркивать свою семейную ситуацию – это тоже производит не очень хорошее впечатление. Дело в том, что есть такая категория людей, которые в первую очередь выпячивают свои ограничения: сообщают, что не могут. Таким образом как бы снимают с себя ответственность. Большинству же работодателей, наоборот, нужно, чтобы человек брал на себя ответственность.


Поэтому хорошо, если мама может рассказать, как она подготовилась к выходу на работу, – договорилась с няней, бабушкой, мужем, записала ребёнка в садик. Чтобы работодатели видели, что это продуманное, а не спонтанное решение, что у женщины есть тылы и она выходит трудиться не от безвыходности – по принципу «будь что будет». И тогда получится уже диалог, в котором можно обсуждать какие-то условия.


Полная версия материала - на сайте "Аргументы и Факты".

Опубликовано в новости на факультете

12-13 декабря 2019 года в МГППУ пройдет

VII Всероссийская научно-практическая конференция по психологии развития

(чтения памяти Л.Ф. Обуховой)

«Возможности и риски цифровой среды»


А.Б. Холмогорова, декан факультета, профессор, д-р психол. наук, 13 декабря выступит одним из модераторов круглого стола «Подростковые риски и интернет».


Е.В. Филиппова, заведующая кафедрой детской и семейной психотерапии, руководитель одноименной магистерской программы, профессор, канд. психол. наук, 13 декабря выступит руководителем секции «Ребенок в современной семье».


Участие в работе конференции примут и другие преподаватели нашего факультета:

- профессор, канд. психол. наук Т.П. Гаврилова,

- профессор, канд. психол. наук Д.Г. Сороков,

- руководитель магистерской программы по консультативной психологии, доцент, канд. психол. наук Т.Д. Карягина,

- доцент, канд. психол. наук М.В. Булыгина,

- доцент, канд. психол. наук Е.Ю. Чеботарева,

- доцент Н.Б. Кедрова,

- ст. преподаватель, канд. психол. наук О.В. Коваль.


Студенты и магистранты факультета представят совместно с научными руководителями результаты исследований, проводимых в рамках курсовых, дипломных работ и магистерских диссертаций.


Приглашаем вас посетить мероприятия конференции, посвященные профессиональному обсуждению фундаментальных и прикладных проблем психологии развития человека в условиях современного цифрового общества, в том числе возможностей и рисков цифровой среды в образовании детей и взрослых.


Место проведения: Москва, ст.м. Сухаревская, ул. Сретенка, д.29.

Регистрация на конференцию: http://conf.mgppu.ru/event/universal/347

Программа конференции

Опубликовано в новости научной жизни

Популярность проблематики эмпатии в последние годы поднимает вопрос: почему феномен эмпатии вдруг (и вдруг ли?) оказался в центре внимания. Открытия нейронаук, все большее внимание внутреннему миру человека, все большая нетерпимость общества к агрессии, неравенству и т.п.— все это делает обсуждение эмпатии еще более актуальным.


Доцент кафедры индивидуальной и групповой психотерапии Татьяна Дмитриевна Карягина в рамках публичной лекции для Благотворительного фонда "Предание" рассказала:

- откуда пришло слово «эмпатия» и что оно означает в разных контекстах – житейском, психологическом, нейрофизиологическом, психотерапевтическом;

- можно ли обучать эмпатии и как развивается эмпатия ребенка;

- как связаны эмпатия, чувствительность к другому и наше желание помочь ему;

- как проявлять эмпатию и не выгорать — в помогающих профессиях в частности и в жизни вообще.


Опубликовано в новости на факультете

Былые радости больше не приносят удовольствия, грустно или состояние "ничего не хочется" (вообще-то если апатия длится больше двух недель, то это уже "звоночек") - что это?

Просто осеннее настроение или уже психологическая проблема?

Как распознать депрессию и, главное, выйти из этого состояния?


Доцент кафедры клинической психологии и психотерапии Ольга Дмитриевна Пуговкина дала интервью информационному порталу "Поиск"

Опубликовано в новости на факультете

9-10 ноября 2019г. состоялась 1-я Международная Онлайн-Конференция

«Психодрама онлайн: проблемы, поиски, решения»


В 1-й день конференции профессор кафедры ИГП Виктор Кириллович Зарецкий совместно с кандадатом психологических наук Виктором Владимировичем Семеновым провели мастер-класс "Проектирование в психодраме онлайн: от замысла к реализации и через рефлексию к новому замыслу".

На предыдущих конференциях часто возникал вопрос о том, может ли психодрама онлайн иметь не только ограничения, но и некоторые преимущетсва перед классической психодрамой? В рамках данной конференции этот вопросс был снят с самого начала, потому что Виктор Кириллович вел воркшоп, находясь в палате №6 больницы им. Склифософского, и никакая другая форма работы не позволила бы ему этого сделать.

Вся концеренция состояла из мастер-классов, проводимых в режиме онлайн. В Конференции приняли участие ведущие практикующие психодраматерапевты.

psychodarama online

Опубликовано в новости на факультете

Дорогие наши замечательные учителя!


Поздравляю нас всех с профессиональным праздником!

Трудность и одновременно значимость нашей профессии в сложном информационном обществе возрастает с каждым годом!

Желаю всем нам сил и мужества продолжать лучшие традиции отечественной педагогики и не терять устойчивость ее ценностных оснований - уважение друг к другу и сотрудничество!


С уважением,

А.Б.Холмогорова

Опубликовано в новости научной жизни
Страница 1 из 4

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

Presentation 2020

 

logo MGPPU_1

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-26-37

povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-26-37

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)


banner kouching

banner ART_72