Об Учителях, шахматах и рефлексивно-деятельностном подходе... Интервью с профессором Виктором Кирилловичем Зарецким

Было очевидно, что интервью на выезде ПК будет наполнено особой атмосферой, но мы не осознавали, насколько нам повезло… Мы застали Виктора Кирилловича за настройкой гитары и поняли, что нас ждет нечто необычайное. Итак, после историй о собственном музыкальном творчестве и обещаний спеть песню о проектной деятельности и об автореферате, мы перешли к нашим «каверзным» вопросам.


 


 


- Виктор Кириллович, расскажите нам, кто Вас познакомил с шахматами? Как вообще началось такое увлечение?

 

До этого самого увлечения был период в сорок шесть лет, когда я не играл в шахматы. Научился играть я рано, лет в пять, а в шесть меня записали в кружок в Доме Пионеров. Там у меня спросили – «А ты умеешь играть в шахматы?», я ответил «Да». Потом они спросили, хорошо ли я играю, и я снова ответил «Да».  «– Почему ты считаешь, что ты хорошо играешь в шахматы? – А я папу обыгрываю! – А что, папа у тебя шахматист? – Нет!». После этого меня, конечно, в кружок взяли, но отходил я туда совсем недолго, а потом и вовсе перестал играть.

В одиннадцать лет я научился играть в преферанс, и это оказалось гораздо интереснее! С тех пор я играл исключительно в преферанс.


Так что с 1959 до 2004 года шахматы меня совершенно не интересовали, а потом начался шахматный проект, пришлось учиться.


Шахматы – это особый мир, где не признают игроков без квалификации. Как-то раз я был на Летней Школе, где меня в первую очередь спросили, какая у меня шахматная квалификация.

Как-то раз на турнире я играл с гроссмейстером Лушниковым (Лушников Николай Владимирович, 1977 г.р., мастер спорта по шахматам), и стоящие вокруг нас люди видели, как я поймал его на комбинации и десять ходов продержал, угрожая матом в один ход, а потом просто проиграл по времени! Мы совершенно случайно попали в пару, а я еще и опоздал на игру – гроссмейстеры играли в особой зоне, я не мог их найти. Прихожу, Лушников сидит, а на шахматных часах уже три минуты. Ну, думаю, да, еще и фору гроссмейстеру дал!

 

Zaretskii interview_06

 

- А с кем из известных людей Вы играли?

 

Я играл с гроссмейстером Бебчуком (Бебчук Евгений Александрович, 1939-2005, мастер спорта СССР) – тогда я еще почти не умел играть, это была моя первая партия. Он делал явно плохие ходы, наблюдая за моей реакцией – понимаю ли я, что происходит.


Еще я играл с олимпийской чемпионкой Екатериной Лагно (Лагно Екатерина Александровна, 1989 г.р., шахматный вундеркинд, гроссмейстер, международный мастер спорта) – проиграл ходу на четвертом, допустив ошибку в дебюте. Сразу же потеряв фигуру я уточнил – «Правильно ли я понимаю, что уже проиграл?» Получив утвердительный ответ, я для вида сделал еще несколько ходов, и мы закончили партию.


Я играл и с гроссмейстером Щербаковым (Щербаков Руслан Владимирович, 1969 г.р., гроссмейстер, мастер спорта СССР). Тоже проиграл, конечно, но это была весьма авантюрная игра.


Еще я играл с Никитой Глебовичем Алексеевым (Алексеев Никита Глебович, 1932-2003, психолог, доктор психологических наук).

 

- Мы слышали, что Вы еще и с Федором Ефимовичем любите играть в шахматы.

 

Ну, я ему в турнирах всегда проигрываю. Я во всех шахматных турнирах занимал вторые места, у меня куча дипломов со вторым местом. И, даже если я выигрывал в турнире у Федора Ефимовича, то занимал первое место кто-нибудь другой.

 

Zaretskii interview_01

 

- Виктор Кириллович, а расскажите поподробнее, с чего начинался проект в Сатке?

*(В 2004 году в городе Сатка Челябинской области стартовал проект "Шахматы для общего развития" под руководством Алексеева Никиты Глебовича, Разуваева Юрия Сергеевича и Зарецкого Виктора Кирилловича совместно с шахматным клубом "Вертикаль". Школьники не только учились играть в шахматы, но и развивали свои способности действовать в уме, осмысливать свою деятельность, решать проблемные задачи. Навыки, полученные в игре, интегрировались в учебную деятельность. Работа строилась вокруг взаимодействия ученика и учителя, с последующей рефлексией произошедшего. С 2005 года методика получила распространение в других школах города).

 

В 1975 году мы познакомились с Никитой Глебовичем Алексеевым, моим учителем. На тот момент он был кандидатом психологических наук и кандидатом в мастера спорта по шахматам. «Игра, самим Богом созданная для развития способностей действовать в уме», – именно так Никита Глебович писал о шахматах.


Этой идеей он увлек Юрия Сергеевича Разуваева (Разуваев Юрий Сергеевич, 1945-2012, гроссмейстер, международный мастер спорта, мастер спорта СССР) – он тогда из шахматиста переквалифицировался в шахматного тренера, опасаясь за собственное здоровье. Работая со взрослыми шахматистами, он находил у них ошибки мышления, которые свойственны начинающим игрокам. Его работа заключалась в том, что он как бы вычищал эти огрехи начального шахматного образования и развивал способность действовать в уме.


В 2003 году мы встретились втроем. Разуваеву понравилось, что я предложил определять способность действовать в трудной ситуации на материале решения творческих задач, мы разговорились, вспомнили идею шахматного проекта, и решили его реализовать. Идея принадлежала Никите Глебовичу, Юрий Сергеевич отвечал за шахматы, а я стал писать проект.


К большому сожалению, в марте 2003 года нас покинул Никита Глебович. Увидевшись с Разуваевым на похоронах, мы посмотрели друг другу в глаза и дали обещание развивать это проект. И в мае того года проект был уже полностью написан.


Ровно через год, в мае 2004, из Сатки в Академию шахматного творчества пришел запрос – не занимается ли кто-нибудь шахматами для общего развития? Мы тут же встретились, предложили свой проект, и оказалось, это то, что было нужно.


Я взял у Разуваева диск с шахматами для начинающих и начал учиться. Примерно на сорок пятой партии я впервые сыграл вничью. У меня была одна задача – как можно дольше продержаться, а потом оказалось, что я таким образом изобрел тактику Стейница. Он создавал вязкие позиции, трудные, когда все уперлись друг в друга и некуда ходить – именно так я и играл с компьютером, и стал удерживаться – то пятнадцать ходов, то двадцать, то тридцать, пятьдесят… а он все не может меня обыграть! Так я и сыграл вничью.

А потом как-то раз я «зевнул» пешку, и этот ход открыл мне линию для атаки. Я, естественно, эту линию занял, атаковал, и поставил компьютеру мат! Приношу Разуваеву запись партии, а он спрашивает – это я случайно пешку потерял, или специально? Я отвечаю, что специально. Разуваев удивился и ответил: «Ну, если компьютеру что-нибудь предложить сожрать, то он обязательно сожрет!». Так я и выработал первую тактику для игры с компьютером.


К сожалению, в скором времени Юрий Сергеевич Разуваев ушел из проекта. Сначала речь шла о том, что бы вообще закрыть проект – я не представлял, как шахматный проект может работать без единственного шахматиста, но оказалось, что в Сатке достаточно своих специалистов.


Тогда я понял, что мне уже совершенно точно нужно учиться играть.


Именно с Бебчуком состоялась моя первая партия с гроссмейстером. Мы вышли из самолета и я пожаловался – как жаль, что я не записал эту партию. Евгений Александрович сказал, что в этом нет проблемы, и мы можем хоть прямо сейчас все записать. Я очень удивился – как же так, ведь фигуры уже сложены! Бебчук посмеялся и сказал, что может продиктовать все ходы. Я был страшно удивлен, ведь это сорок пять ходов!


Только спустя время я понял, что такое действительно возможно. Как-то раз я по памяти пытался определить, в какой момент партии совершил ошибку. Оказалось, что я способен увидеть доску, фигуры, ходы, и главное - я все это помню! Я взял тетрадь, записал эту партию, нашел ошибку, и на следующий день сыграл с этим человеком и выиграл. Это был восьмилетний вундеркинд, который разрыдался из-за проигрыша. Я тогда, как большой психолог, сказал, что он мне теперь всегда будет проигрывать. Он очень удивился, перестал плакать и спросил: «Почему?». А я ему и ответил: «Потому что я все партии записываю, а ты – нет! Я уроки из ошибок извлекаю, и каждый день играю лучше». На следующий день утром я пришел, а он уже сидел с толстой и разлинованной для партий тетрадкой. Через год, когда ему было девять, он мне написал, что будет участвовать в турнире, где присваивают звание кандидата в мастера спорта.

 

- Кого Вы бы назвали своими Учителями?

 

Мой первый учитель – Петр Яковлевич Гальперин (Гальперин Петр Яковлевич – 1902-1988, психолог, доктор педагогических наук), причем я впервые услышал это на собеседовании. Я проходил собеседование, прошел его очень хорошо – у меня была тогда такая маниакальная фаза, поэтому я внушал к себе уважение любого человека, с которым сталкивался. Беседовала со мной Елена Петровна Кринчик (Кринчик Елена Петровна - кандидат психологических наук, старший научный сотрудник лаборатории «Психология профессий и конфликта» МГУ), она на меня посмотрела и сказала: «Вам надо обязательно на факультет и Вам надо к Гальперину, Вы – кадр для Гальперина». И мне потом в заключении так и написала: «кадр для Гальперина». Когда мы потом, через девятнадцать лет, на факультете выбрасывали архивы, Саша Лидерс (Лидерс Александр Георгиевич, кандидат психологических наук), наш однокурсник, нашел эти карточки и нам раздал. А потом говорит: «Знаете у кого самая лестная характеристика? У Зарецкого». Это было просто невозможно, так как меня три раза отчисляли, и я не входил в число лучших студентов нашего курса.


У меня есть статья «Думая о Петре Яковлевиче Гальперине…», там описана наша с ним встреча, наш с ним сорокаминутный разговор, после которого я шесть часов сидел в библиотеке и пытался записать мысли, которые возникли после нашего разговора. Я исписал целый блокнот, но мысль, которая возникла, ушла и не вернулась… Может быть ее и не было, а было только чувство. Петр Яковлевич тогда у меня спросил: «Ну вот скажите, как нам сформировать творческое мышление?». Я говорю: «Ну надо, наверное, начать с того…» Он подался ко мне вперед, мол, неужели сейчас скажет. А я больше ничего не сказал. Он сказал: «Ну не переживайте, никто на этот вопрос пока ответить не может». Я ему: «Нет, нет, я могу, у меня была мысль». Это был мой первый учитель – гениальный психолог, без сомнения.


Потом я писал диплом у моего учителя – Игоря Никитовича Семенова (Семенов Игорь Никитович – 1945 г.р., психолог, доктор психологических наук), благодаря ему я оказался в науке, потому что я давно уже поставил на себе крест как на ученом. Я тогда пошел в Центр управления полетами и собирался быть тренером по лыжам со знанием психологии. А он считал, что мне обязательно надо в науку, заставлял меня писать различные статьи по диплому, из-за чего мне поставили четыре, хотели три поставить с формулировкой «за никому неизвестный непсихологический термин – "рефлексия"» – 4 человека в комиссии из 5 не знали, что это такое. А потом И.Н. Семенов меня познакомил с Никитой Глебовичем Алексеевым, который стал моим главным учителем. Удивительный человек! Ему я посвятил статью «Траектория развития представлений о рефлексии и их использования в практике организации решения проблем».


Потом я работал под руководством Владимира Петровича Зинченко (Зинченко Владимир Петрович – 1931-2014, психолог доктор психологических наук); ему я тоже посвятил статью «О Владимире Петровиче – Учителе и человеке».

 

Zaretskii interview_02

 

- Виктор Кириллович, как зародилась идея создать рефлексивно-деятельностный подход?

 

Прочтение книги «Сода-солнце» Михаила Анчарова было определяющим – книга придала определенный вектор моей жизни. Я хотел быть психологом-практиком, меня не интересовала наука психология. Герой этой книги помогал людям справляться с проблемами, и меня это очень привлекало. Когда я пришел на факультет, меня интересовала именно помощь людям, но я очень быстро понял, что практики здесь никакой нет. Я тогда решил, что получу диплом психолога, а потом поступлю в институт физкультуры и буду тренером по лыжам со знанием психологии. А в 1972 году я получил травму, и у меня возникла ситуация самоопределения. Я стал ходить в библиотеку, посещал лекции, задумался о будущем.


Я воспользовался первой же ситуацией, когда понадобилась моя помощь, а понадобилась она Владимиру Ворошилову (Ворошилов Владимир Яковлевич, 1930-2001, деятель телевидения, автор и ведущий игры «Что? Где? Когда?»). У него тогда никак не получалось создать передачу. Мы провели глубокую рефлексию, и по итогам была создана передача «Что? Где? Когда?» – единственная передача, запатентованная как отечественный медиа продукт.


Zaretskii interview_05


После этого многие мои друзья обращались ко мне за помощью с дипломами, с диссертациями, я всем помогал. Как-то раз мой близкий приятель сказал мне, что не может написать диплом. Я попросил рассказать, в чем сложности, и он сказал, что хочет написать очень хороший диплом. Тогда я попросил написать плохой диплом, это была моя личная просьба. Через три дня был написан сам диплом, а всего лишь через три года была защищена и диссертация.


Рефлексия, как вы уже поняли, была с самого начала с решения творческих задач, она была как очень важный процесс, с которым можно работать, помогать преодолевать различные трудности.


А в перестройку была уже идея работы с проблемами людей – проблем тогда было больше, чем людей в нашей стране. Нужно было искать ресурсы, и я написал книжку с 5 правилами решения творческих задач. Это был главный итог моей семнадцатилетней научной работы – всего пять предложений:

 

1. Чтобы решить задачу, надо хотеть ее решить.

2. Чтобы решить задачу, надо верить, что ее решение возможно.

3. Чтобы решить задачу надо ее решать.

4. Чтобы решить задачу, надо понять, что мешает ее решению.

5. Чтобы решить задачу, надо увидеть в помехе путь к решению.

 

Потом мы начали проводить игры и проектные семинары, а в образовании тогда шло дифференцированное обучение, которое приобретало совершенно ужасные формы, – появилось большое количество неуспевающих детей, социально неблагополучных, и учителя начали стонать от этих детей. Педагогические неудачи они тогда объясняли очень просто: есть необучаемые дети, – существовал такой официальный диагноз. Мы организовали проект Летняя Школа для детей с трудностями в обучении и учителей, которые с этими детьми работают. И в первой школе мы показали, как эти учителя могут работать с детьми, а уже в следующей школе мы выступали лишь в качестве консультантов.


И потом, после обсуждения того, как шла работа, мы поняли, что мы организовывали самостоятельную деятельность учащихся по преодолению собственных трудностей и рефлексию этого процесса. И я написал статью по материалам работы в Летней Школе «Об опыте рефлексивно-деятельностного подхода на материале коррекционных занятий по русскому языку». В 1998 году она была опубликована. Тогда это была почти что полу-шутка, потому что «рефлексивно-деятельностный подход» это была фиксация того, что мы делали. Позже, прочитав нашу статью, А.Н. Антонова сделала проект, переложив все принципы на разрешение трудностей в математике, и получила те же результаты! Тогда мы уже задумались.


В 1999 году появился проект «Общественный договор об условиях нормального развития особенного ребенка», где этот подход уже был зафиксирован, но там были слова, что работать с ребенком надо в зоне доступной трудности. Я прочно забыл к тому времени Выготского и не было даже мыслей, что есть понятие зоны ближайшего развития.  Потом, перечитывая текст, я задумался о том, что же мне это напоминает, почему это зона доступной трудности?.. Это же зона ближайшего развития! Тогда я заново открыл для себя Выготского. В 2006 году я сделал доклад, который вызвал бурную дискуссию – можно ли вообще так понимать зону ближайшего развития. Этот же доклад вызвал бурную дискуссию в 2008 году в Сан-Диего, в 2010 году на психиатрическом конгрессе. В 2014 году в Австралии был доклад о понятии зоны ближайшего развития в педагогике и психотерапии – и он снова вызвал бурную дискуссию! И, наконец, в 2015 году я написал статью, которая подводила итоги идей о том, как можно понимать психологию развития и при чем здесь рефлексивно-деятельностный подход. С тех пор принято говорить о рефлексивно-деятельностном подходе как о подходе к оказанию помощи в преодолении учебных трудностей, способствующей развитию.

 

- Виктор Кириллович, какие у Вас планы относительного шахматного проекта, да и рефлексивно-деятельностного подхода в целом?

 

Через шахматы хотелось бы создать пример того, как можно способствовать развитию в разных направлениях – ведь развивается все то, что вовлекается в эту деятельность. Если этот процесс организован как преодоление трудностей на основе самостоятельных усилий человека – то таким образом вызываются необходимые механизмы развития. В одном случае это ведет к развитию, в другом к профилактике.


Что касается рефлексивно-деятельностного подхода – то у нас уже есть запросы, директора школ хотят видеть у себя специалистов по РДП. Нужно постараться, чтобы зафиксировать РДП как вид профессиональной помощи среди психологов и педагогов в разных контекстах. Это не замена психотерапии, но РДП в том числе оказывает психотерапевтическое влияние в ходе работы.

 

Zaretskii interview_03

 

- Наш традиционный финальный вопрос. Что бы Вы могли посоветовать нынешним студентам? Какое-то напутствие или пожелание.

 

Сейчас происходят такие процессы, которые порождают удобных миру людей. Это люди, которые покупают тот товар, что рекламируют, и смотрят те передачи, что показывают. У этого всего есть оборотная сторона в виде террористов, сумасшедших футбольных фанатов… Образование – вот главный противовес этих процессов, ведь именно образование образовывает человека. Обратите внимание на тот двойной смысл, что заложен в этих словах.

Наверное, именно этого бы я пожелал – увидеть себя в контексте этих процессов и самоопределиться.

 

Виктор Кириллович, огромное спасибо Вам за интервью, наполненное такими искренними воспоминаниями!

 

 


 

На этом наше интервью подошло к концу. Виктор Кириллович взял в руки гитару и начал петь. Атмосфера наполнилась невероятной теплотой, и в этот момент мы еще раз убедились, что на нашем факультете собраны настоящие таланты и профессионалы своего дела!

 

Завершающий аккорд конференции "Шахматы для развития" (июнь 2012)

 

Видео с окончания выезда (декабрь 2016)

 

В ходе интервью и последующего разговора, от Виктора Кирилловича прозвучали книги, рекомендованные к прочтению:

Зальцманн К.Г. - «Книжка для раков. Книжка для муравьев»

  • - Анчаров М. - «Сода-солнце» 
  • - Акунин Б. - «Аристономия»
  • - Юханссон Ирис - «Особое детство»

 

Подробнее про «рефлексивно-деятельностный подход» Вы можете узнать в специальном выпуске журнала «Консультативная психология и психотерапия»

http://psyjournals.ru/mpj/2013/n2/index.shtml

 

Программа повышения квалификации «Шахматы для общего развития: рефлексивно-деятельностный подход»: http://pk.mgppu.ru/obuchenie/povyshenie-kvalifikatsii/item/450


 


 

 

Zaretskii interview_04

 


Интервью провели и подготовили к печати –

Ольга Пичугина и Дарья Ведмицкая

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-51-18

+7 (499) 975-51-32

 povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-51-18

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПАРТНЕРЫ

 

Banner Bratus1