gromovaa







Громова Алина

Выпускница 2011 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии



foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили студенты ПКП-1:

Молчанова Анастасия

Бессережнева София


Психолог Детского телефона доверия: об университете, жизни и работе

С 2010 года в России существует единый Всероссийский номер детского телефона доверия. К нему были в последствии подключены множество других детских телефонов доверия от различных организаций. В Московском государственном психолого-педагогическом университете с 1 сентября 2008 года в Центре экстренной психологической помощи функционирует сектор дистанционного консультирования «Детский телефон доверия». А в 2011 году Служба была подключена к Всероссийскому детскому телефону доверия.

«Детский телефон доверия» предназначен для того, чтобы выполнять функции психологической поддержки и помощи в особо тяжелых кризисных состояниях. Ребенок, позвонив в Службу, может открыто говорить о том, что его беспокоит, тревожит, не называя своего имени и свои координаты.

На Телефоне доверия работают профессиональные психологи, мы решили встретиться с одним из специалистов Службы и узнать, как устроена работа психолога на Детском телефоне доверия. Психолог Громова Алина Владимировна, выпускница факультета Консультативной и Клинической Психологии МГППУ, рассказала нам о своем опыте работы и пути в психологию:


- Скажите, как вы поняли, что хотите быть психологом, и что вас привело к вашей профессии?

А.В.: Это забавная история. В 10 классе мы с подругой сидели дома рассуждали о том, кто кем хочет быть, и я поняла, что люблю разговаривать. Тогда и решила, что именно в психологии люди это делают. Но потом я не рассматривала этот вариант, после этого я должна была идти в банковское дело, но ничего не получилось: с математикой были проблемы. В школе нам предлагали разные варианты того, куда можно поступить, и я решила, что в психологический вуз мне хочется, это было какое-то наитие. Я не могу сказать, что это было осознанно, не было мыслей наподобие: «Я хочу помогать людям!». Просто тянуло в эту сторону, и я выбирала между МГПУ и МГППУ. Когда мне расшифровали, что МГППУ — это Московский городской психолого-педагогический университет, я поняла, что чисто психологический университет — это замечательно, и не ошиблась, потому что это у нас единственный по Москве, а то и по России, 100%-ный психологический вуз, и я была рада поступить туда.


- А готовились ли Вы в школе к поступлению?

А.В.: Нет, до 10 класса я не думала о том, куда мне поступать. Сейчас дети уже чуть ли не с первого класса знают, куда хотят поступать. В 11 классе я решила выбрать психологический вуз. Мои родители меня поддержали, я записалась на курсы подготовки в МГППУ. Потом произошла ещё одна забавная история. Я выбирала между социальной психологией и психологическим консультированием. Консультирование… Я подумала, что это я буду сидеть как в «Сбербанке» и давать им какие-то консультации. А вот социальная психология — это человек, социум, но наитие потянуло меня в нужную сторону, потому что, если бы я пошла на социальную психологию, то перевелась бы, потому что это больше статистика, про взаимодействие с людьми, но в плане массы, и это всё не моё. Я прочитала про психологическое консультирование и поняла, что это как раз то, что мне надо. Я закончила курсы, и пошла сдавать вступительные экзамены.


- В процесс учёбы/работы изменилось ли как-то ваше представление о профессии психолога?

А.В.: Вы 1 курс? А какое у вас представление о том, как вы будете психологами?


- В отдельном кабинете, в кресле, работая индивидуально с клиентами…

А.В.: Вот я примерно так же начинала. Мой первый рабочий день был — это кожаное кресло, я попиваю кофе, жду своего первого клиента, он заходит, я «здравствуйте-здравствуйте!», так у меня проходит 5-6 консультаций, и я иду домой. И вот я такая вся счастливая, зарабатываю миллиарды долларов, и всё в моей жизни прекрасно. А в реальности… Через 3 года я начала понимать, что мои фантазии скорее всего не осуществятся. Психология, психологическое консультирование и психотерапия— это не кожаные кресла, это больше про внутреннее состояние, желание, процесс с клиентом. Это совсем другое, и не важно, где это происходит.


- У вас есть какие-то профессиональные деформации?

А.В.: Да, конечно. Я по возможности стараюсь не общаться с людьми (смеётся). В каких-то весёлых компаниях, если человек начинает жаловаться на то, какая у него несчастная судьба, я незаметно ухожу в сторону, потому что хочу отдохнуть, повеселиться, чем слушать чьи-то истории, потому что этого хватает на Телефоне доверия. Еще заметила спокойное отношение к каким-то странным вещам. В работе это нужно, это нормально, это то, что необходимо в жизни, но это не всегда правильно. Например, спокойно отреагировать на какие-то ужасы, не дать какую-то обратную связь, это не всегда верно. Это про то, что со всем этим можно работать, и профессиональная деформация — это не штамп, и выгорание— это тоже не штамп, которые невозможно исправить. Это процесс, с которым необходимо взаимодействовать, это вполне нормально во время работы, невозможно, чтобы этого не произошло. И просто важно контролировать это, работать с этим. По мне так супервизия — это наше всё, обратная связь от коллег — это важно. И если поддерживать это, то вполне можно работать без ущерба для себя, потому что в первую очередь можно причинить боль себе, я уж молчу про окружающих.


- А как Вы оказались на телефоне доверия?

А.В.: Это была практика 5 курса, нам предлагали варианты, куда можно обратиться: садик, школу, и Детский телефон доверия. Я записалась на обучение в Телефон доверия. У нас сначала было собеседование, после чего я начала работать на телефоне. У нас было такое золотое время, нас трудоустраивали на «0,25» и говорили о том, что в конце практики они выбирают одного из 5, кто может остаться на Телефоне доверия работать. Мне очень понравилось на Телефоне доверия, потому что это была какая-то тёплая, приятная атмосфера, и мне казалось, что это прекрасное место для того, чтобы здесь работать. У меня были размышления о том, что 2 раза в неделю поработать и потом идти на 2-ую работу, зарабатывать деньги — это идеальный вариант. Я активно старалась проявлять себя всеми возможными способами, и коллеги где-то с середины года говорили: «Не переживай, скорее всего тебя выберут!». Но я была очень тревожной и думала, что «нет, нет, этого не может быть!». Но в итоге действительно выбрали меня, я осталась на телефоне и начала здесь работать.


- А какой был ваш первый звонок?

А.В.: Мне повезло, потому что обычно первый опыт у людей — это какие-то розыгрыши, а у меня был первый опыт — это консультация девушки по поводу взаимоотношений с братом. Брат был старше, занимавший отцовскую позицию в семье, ей хотелось погулять или ещё что-то, она не знала, что делать. Я взяла трубку, это был воскресный день, у нас ещё стояли стационарные трубки, коллега была рядом. Мы отработали с клиенткой ситуацию, коллега мне после этого показала «отлично», я очень обрадовалась, что у меня получилось. Через неделю или через 2 недели девушка ещё раз перезванивала, каким-то чудом попала на меня, мы с ней продолжили беседу. Она рассказала, что она пробовала, мы с ней разработали ещё варианты, с чем можно работать. После этого она не звонила, видимо, ситуация с братом разрешилась, и они нашли общие пути. Вот это такой приятный классический случай того, каким абонент может быть.


- А были ли какие-то очень стрессовые, тяжёлые звонки?

А.В.: Да, конечно. В начале работы, когда я работала, будучи студенткой, у меня были такие звонки. Не помню, про что был звонок, просто был тяжёлый, я отработала его, и вместо того, чтобы сказать коллегам, что мне плохо, тяжело и т.д., я решила, что сама это как-то переживу, дождусь супервизию, и мне станет легче. В первые дни я уезжала с работы с «квадратной» головой, очень уставала, я не отрабатывала свои эмоциональные детали, сдерживала их, видимо, в себе. И у меня был какой-то звонок, мы тогда принимали по 5 звонков где-то, и я просто молилась, чтобы до конца смены оставалось совсем чуть-чуть времени, чтобы коллега не приняла свой 5 звонок, и не нужно было принимать звонки мне, потому что я была уставшая, и из-за малого опыта и страха показать, что я как-то плохо работаю, что такое со мной может произойти, я не говорила коллегам, что плохо себя чувствую. Но различные кризисные звонки вводят в стресс, и с годами я прорабатывала свою реакцию. Были звонки, которые меня куда-то «уносили», в какие-то личные переживания или ощущения. Опять-таки, благодаря супервизии я на это выходила. Если у меня не было супервизии, я была бы уже невротиком, так как, если это не осознавать, не анализировать, не прорабатывать, то это приводит к деструктивному лично для себя, остаётся в тебе, и это ни для клиента, ни для консультанта не продуктивно.


- То есть вам со стрессом, в основном, помогают бороться супервизии?

А.В.: Еще саморегуляция, специальные техники, анализ своего состояния. Если у меня абонент, и я веду себя определённым образом, то могу понять, что со мной происходит. Например, если у меня зависающий абонент, то я начинаю ходить по кругу, буквально повторяю наш процесс, если у меня психически больной абонент, то я тоже веду себя определённым образом: сижу в определённой позе и т.д. Мне это помогает понимать, что происходит. Сейчас мне кажется, что я больше всего устаю от административной деятельности, чем от телефона, потому что телефон — это одна смена, и этот процесс мне более понятен, я к нему привыкла, для меня он более стабилен, как бы странно это ни казалось, потому что на телефоне максимальная нестабильность, наверное. Но административная деятельность больше меня утомляет, т.к. здесь многозадачность. Помогает мне снимать напряжение здоровое безразличие – я могу расслабиться, прийти в себя и не жить работой.


- Нам на практике рассказывали, что бывают контрпереносы, например, начинаешь чувствовать злость, которую испытывает клиент, сложно с этим бороться?

А.В.: А я с этим не борюсь. Контрперенос — это потрясающий маячок о том, что со мной происходит, что во мне вызывает клиент. Мне становится интересно, как незнакомый мне человек начинает меня раздражать? Что он делает такого, что меня раздражает, или что я делаю такого, что начинает злиться он? Для меня это потрясающий инструмент работы, это самое живое, с чем можно взаимодействовать.


- Но нельзя же показывать клиенту, что вы на него злитесь?

А.В.: Я злюсь на клиента. Я об этом говорю. Если я раздражаюсь, я говорю: «Вы знаете, сейчас у меня есть такое сильное чувство раздражения, мне интересно, с чем это связано. Бывало ли у вас раньше такое?». Я делюсь своим опытом с клиентом, они отзываются, что они часто вызывают раздражение или же говорят, что у них такого не бывает, тогда мы можем посмотреть, с чем это связано. Но если у меня возникает контрперенос, и я понимаю, что это как-то больше не про клиента, то я больше думаю тогда про себя. Это может быть моё слепое пятно, какая-то неотработанная тема.


- А примерно чего больше — каких-то шуточных розыгрышей или «настоящих» звонков?

А.В.: Я бы сказала так. Для нас розыгрыши — это прекрасное поле для работы с абонентами на перевод в информационное обращение, потому что дети звонят с розыгрышами часто для того, чтобы проверить, что происходит на телефоне доверия, что там за люди сидят, а вдруг они злые. Или им может страшно что-то рассказать своё и хочется таким образом проявить себя, или им жутко скучно, им надо хоть как-то себя занять, и они звонят на телефон, и это лучше, если бы они звонили ночью или днем в чужие квартиры.


- Есть ли у вас какие-то специфические, собственные приёмы в работе?

А.В.: Я не работаю по шаблону, у меня нет специальных приёмов. На самом деле, у каждого консультанта, терапевта, психолога со временем вырабатывается личный стиль работы, и он неповторим. Я знаю точно, что у меня есть свой стиль работы, я не могу его вам описать, это видно обычно со стороны. Я могу что-то сказать про коллег, но про себя в этом плане сказать определённого ничего не могу. Я работаю так, как мне комфортно.


- МГППУ вам дал большие знания для работы на телефоне доверия?

А.В.: Да, у меня было психологическое консультирование в таком хорошем ключе, в золотом составе преподавателей. Я горжусь своим выпуском, временем, которое я провела в университете. Мне дали базу, на которую я уже потом могла нанизывать что-то остальное — какие-то техники дополнительные и т.д., потому что без основы всё получается хаотично. У меня это было и у меня было какое-то представление о том, как необходимо работать, какое-то понимание границ. Это очень важно, потому что границы в психологии крайне неощутимы, их невозможно потрогать. Университет мне дал это ощущение, понимание своей профессиональной позиции, направленность, вектор. Мне это очень важно, потому что не всегда бывает так, что вектор сразу появляется или вектор выстраивается. А ещё, самое важное, что университет мне дал структуру. Я, например, училась на психолога, но для меня понятно, как выстраивается учебный процесс или какой-либо процесс в другом учреждении или в другой деятельности. Работа, конечно, в этом плане очень много структур мне дала, когда все процессы действуют в какой-то логике. Это общее понимание, шаблон помогает в разных ситуациях как-то адаптироваться, собраться, действовать и т.д.


- Скажите, а Вам тут сразу понравилось или были по началу сомнения?

А.В.: Нет, сомнений никаких не было, сразу понравилось.


- Вы посещаете какие-нибудь курсы или повышение квалификации именно по работе на телефоне доверия? Совершенствуетесь?

А.В.: Мы вообще сами организовываем курсы повышения квалификации для работников на телефоне доверия, я преподаю. По возможности я, безусловно, прохожу курсы. Конечно, если есть возможность чему-то поучиться, сходить на какие-то курсы, я не упускаю такой возможности. На самом деле, работая на телефоне, необязательно заниматься только телефонным консультированием, можно развиваться в любом другом направлении. Я, например, очень много вариантов работы и техник переводила на телефонное консультирование.


- А куда Вам хотелось бы ещё кроме телефона доверия?

А.В.: Я хотела и хочу развивать частную практику, очное консультирование. Если это будет при каком-то центре — хорошо, если частная работа — отлично. Я занимаюсь тимбилдингом, мне это нравится, я бы в этом дальше развивалась. На самом деле, мне интересны многие направления психологической деятельности. Возможно, менее интересна для меня психологическая диагностика. Я уверена, что долго я бы этим не занималась, эта сфера меня не так привлекает.


- Вы говорили, что у вас был шанс пойти в школу, детский сад или на телефон доверия. Почему вы не выбрали другие варианты?

А.В.: В детском саду я была. Я закончила индивидуальную и групповую психотерапию, специально не пошла на детскую и семейную. Я вообще не собиралась работать с детьми, и было забавно, что получилось так, что я работаю на детском телефоне доверия. Детский телефон доверия — это ведь далеко не только дети, это часто подростки. С подростками работать мне нравится, я люблю это, и это не особо сложно по моему ощущению. Детский сад мне не подходил. Я понимала, что у меня нет желания работать с маленькими детьми, я до сих пор не совсем представляю, как это делать. Конечно, понятно, что можно этому обучиться, но у меня нет желания и мотивации, а раз нет мотивации, то найдётся тысяча причин, чтобы этого не делать. А школа… для меня это, наверное, то место, куда бы я совсем не хотела бы пойти работать. Я проходила практику в школе, и меня это совершенно не заинтересовало.


- Могли бы вы что-нибудь пожелать будущим психологам?

А.В.: Я бы пожелала постараться тем или иным способом учиться чувствовать, слушать и не обманывать самих себя. Важно быть конгруэнтным, дружить с самим собой. Желаю удовольствия, чтобы работа и жизнь были в радость. Конечно, еще желаю счастья, успехов, процветания!

Похожие материалы (по тегу)

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

yubiley pk

 

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-51-18

+7 (499) 975-51-32

 povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-51-18

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)


banner kouching

banner Psohol.pom.gruppa