В 2019 году для студентов, изучающих психологию, и вузов, где она преподается, произошло важное событие, которого долго ждали студенты и преподаватели факультета «Консультативная и клиническая психология» МГППУ. Профессор кафедры индивидуальной психологии и психотерапии Станислав Михайлович Морозов на основе своих лекций подготовил учебник «История психологии», рекомендованный к печати редакционно-издательским советом Российской академии образования.


​Становление психологии рассматривается в учебнике как две неразрывно связанные линии развития: теоретико-экспериментальная и филосовско-практическая. Кратко описаны новые направления, возникшие в психологии на рубеже XIX и XX вв., а также изменения в современной отечественной психологии.


Morozov 1_1


«Есть много учебников по дисциплине «История психологии». Для чего же нужен еще один? Все очень просто. Во-первых, многие хорошие учебники написаны давно. С тех пор психология обогатилась новыми данными, о которых должны узнать новые поколения психологов. Во-вторых, каждый преподаватель рассказывает свою дисциплину в соответствии со своими личными предпочтениями и пристрастиями. Значит, в принципе не может быть одного учебника, который устраивал бы всех», – С.М. Морозов.


Профессор В.К. Зарецкий:

«Важной особенностью учебника является то, что историческое движение психологического знания персонифицированно, дополнено краткими биографическими сведениями о субъектах его развития. Это очень полезно для общей ориентировки во времени и персоналиях, а также для понимания того, что линии развития зависят от людей, которые задают историческое движение в соответствии со своими взглядами и своей волей.

Учебник будет интересен не только студентам-психологам разных форм обучения и их преподавателям, но и всем, кто интересуется познанием внутреннего мира человека, динамикой представлений о человеке, его понимании и видении мира, что постепенно выходит в центр внимания самых различных специалистов, занимающихся проблемой взаимоотношения человека с миром, влиянием человеческой деятельности на изменения в мире, в котором мы живем».

Опубликовано в новости на факультете

VCH KortnevaЮлия Вячеславовна Кортнева

кандидат психологических наук, старший преподаватель

кафедры индивидуальной и групповой психотерапии











VCH Kortneva_01ВСТАНЬ И ИДИ

Эрве Базен


Бывало ли с вами так, что кажется – подняться на ноги снова невозможно?

Героиня романа – Станс – совсем юная. Она только успела закончить школу. Потеряла на войне брата – и сама попала под бомбежку. В начале книги она передвигается в инвалидном кресле, но может стоять… недолго. В конце книги она погибает. Очень короткая жизнь… и готовность прожить ее до последнего дыхания.

Как заставить себя встать? И ради чего человек встает, когда кажется, что никаких сил для этого недостаточно?




VCH Kortneva_02ВСЕ ТОТ ЖЕ СОН

Дина Рубина


Удивительная история. Простая история.

13 лет. Драмкружок и – «Хватит придуриваться. Посмотри в свой дневник: алгебра – два, два, три, физика – три, три, два. Нормальный из тебя Самозванец». Героиня и еще один вынужденный подвижник сцены, жертва школьной самодеятельности – шпана большого полета Сенька Плотников – репетируют сцену «В келье» в трагедии Пушкина «Борис Годунов».

Первая встреча со своим призванием, первое удивление перед тем, что еще вчера казалось обычным. Восхитительная Дина Рубина – и почему бы не начать знакомство с ее творчеством с этого рассказа? Или хотя бы улыбнуться тому, как вы когда-то открывали ее книжку в первый раз.


VCH Kortneva_03VITA NOSTRA

Марина и Сергей Дяченко


Gaudeamus igitur, Juvenes dum sumus! Студенческие годы… Школьные годы – чудесные, а студенческие – какие? Саша Самохина, героиня книги, поступает в институт… ее принуждают отправиться в институт, поезд увозит ее далеко от дома. Из этого Института нельзя отчислиться и уйти. Здесь нельзя прогулять занятие, провалить зачет – случится что-то очень страшное. Может быть, с ней, может быть – с ее близкими. А может быть, с самим временем. Ведь время – это понятие грамматическое… Саше придется учиться у странных наставников, открывать математику как утешение, а философию – как игру, в которой многословные определения кажутся (а может быть, и являются?) «дракончиками, свернувшимися в комок. Надо только найти хвост, надо только осторожно начать разматывать; вопрос ведет, как ниточка, вдоль позвоночника твари. От хвоста к головам, а голов может быть много…» И однажды Саша понимает, что ей не хочется уходить. Что ей нравится учиться.

Вот только несказанные слова вырываются изо рта золотыми монетами, а чтобы расправить крылья за спиной, необходимо разрезать старый свитер. И надо стать не человеком, а словом… реализовать свое предназначение.


VCH Kortneva_04ШКОЛА В КАРМАРТЕНЕ

Анна Коростелева


Еще одна версия Хогвартса? Возможно, для кого-то и так. Но я ведь помню – я училась там, и мы были такими, когда приходили поступать, и наши наставники казались нам такими… Я узнаю наши шутки и вспоминаю наши экзамены, и – я хочу видеть своих студентов такими…

Гвидион глубоко вдохнул и удержал Змейка за рукав. Когда он взглянул Змейку в лицо, у него вяло мелькнула в голове фольклорная формула «тут мне и конец пришел». Но, не выпуская рукава Змейка и забыв прибавить обращение «учитель», он сказал:

– Я не могу заразить здоровое животное для того, чтобы сдать экзамен. Это ничтожная цель.

– А для чего вы могли бы это сделать? – спросил Змейк.

У Гвидиона мелькнуло что-то вроде «ради обусловленного жесткой необходимостью научного эксперимента, который нельзя провести иным способом», но в это время овца тряхнула ушами и еще что-то проблеяла, Гвидион случайно представил себе ее ягненком и ответил:

– Ни для чего.

– Ради обусловленного жесткой необходимостью научного эксперимента, который нельзя провести иным способом,– сухо скорректировал его Змейк. – Идите. Шестьсот восемьдесят девять.

Это был высший балл.


VCH Kortneva_05МЕЖДУ ДВУХ СТУЛЬЕВ

Евгений Клюев


Удивительная поэтика абсурда.

Вам нравятся лимерики, вы зачитывались «Охотой на Снарка»? Может быть, вы найдете его дремлющим между страниц этой книги. Его не обидят тут.

Вы считаете себя серьезным человеком? Тогда вам предложат Пирог с Миной – и самым обстоятельным образом обдумать свой выбор между тем, чтобы прислушаться к Здравому Смыслу или отправиться на Пир Воображения.

Вы боролись со сном на сложной лекции? Тогда постарайтесь успеть расспросить Белое Безмозглое, пока оно еще не заснуло: ведь «парадокс общения в том и состоит, что можно высказаться на языке и тем не менее быть понятым».


VCH Kortneva_06МАДРАПУР

Робер Мерль


Архетип пустого города… Герой книги вылетает в неизвестную вам страну с пустого аэродрома. Если несколько часов или дней в салоне самолета – это то, что отделит его привычную жизнь от будущего, которому никто из пассажиров не готов дать имя. Что взял каждый из них с собой в дорогу, от чего им придется отказаться и кто будет ждать их на Земле?

Опубликовано в Время читать!

Профессор и и.о.зав.кафедры индивидуальной и групповой психотерапии

Елена Васильевна Лавринович

рассказала о том, что такое тренерская позиция и как выбрать программу обучения тренерскому искусству.


Как выбрать обучающую программу тому, кто хочет сам стать тренером?


С моей точки зрения, есть три важных момента, на которые следует обращать внимание при выборе программы, направленной на овладение профессией тренера.

Во-первых, программа должна быть длительной, не менее 150, а лучше еще больше часов. Это требование к программе связано с тем, что участники должны не только получить определенные знания о построении тренинга, групповой динамике и многим другим аспектам работы тренера, но и обязательно отработать свои навыки в учебной группе.

Во-вторых, подготовка специалистов групповой работы считается полноценной только в том случае, если они сами получают вначале опыт участия в тренинговой или психологической группе, а только потом, на своем опыте почувствовав, что такое быть членом группы, становятся «групповодами».

И в-третьих, программа должна завершаться сдачей выпускной работы, показывающей приобретенную квалификацию тренера. Как показывает практика, участие в программах обучения не всегда свидетельствует о том, что участник сможет в дальнейшем самостоятельно проводить тренинги. К сожалению!

В программе, которую я веду с 2005 года (прим.ред. – «Искусство групповой работы: тренинг тренеров и ведущих групп»), выпускная работа является обязательной частью программы и Университет выдает удостоверение о повышении квалификации только в том случае, если участник успешно подготовит выпускной тренинг и продемонстрирует свою квалификацию.


На рынке в настоящий момент есть много различных предложений по подготовке будущих тренеров. Как Вы считаете, кому в первую очередь следует выбирать Вашу программу?


Практика показала, что нашу программу чаще выбирают слушатели, которые работают в учебных заведениях различного уровня и направленности, различных социальных службах, благотворительных фондах и других организациях, которые активно развивают свои социальные проекты с использованием в качестве инструмента работы с участниками тренинг и фасилитационные процедуры. Мы считаем, что это не случайный выбор!

Программа построена таким образом, что вначале она обучает будущих тренеров создавать работоспособную и управляемую группу из определенного количества пришедших на обучение слушателей, а только потом, когда они активны и заинтересованы, обучать их тем или иным знаниям, умениям и навыкам.

Такой подход наиболее полезен тем будущим тренерам, которые сталкиваются с задачами работы с маломотивированными, если не сказать больше, группами участников, которым приходится работать с участниками, которые в любой момент могут покинуть группу, и которые иногда вообще слабо себе представляют зачем они присутствуют на группе.

Именно с такими проблемами чаще всего приходится сталкиваться основному «контингенту» наших слушателей. И программа позволяет им успешно решать такие задачи. Поэтому мы считаем, что программа «Искусство групповой работы: тренинг тренеров и ведущих групп» в наибольшей степени подходит именно таким группам слушателей.

Причем среди участников программы у нас не только психологи или специалисты, получившие второе психологическое образование, но социальные работники, преподаватели и педагоги, филологи, юристы, историки, экономисты и менеджеры, решившие сменить профиль своей деятельности.

И обратная связь от участников прошедших групп, которые активно работают в практике, подтверждает правильность этого подхода и полезность программы.

trening intervyu_2

Одна из главных целей программы, ведущей которой Вы являетесь, является формирование тренерской позиции. Что такое «тренерская позиция»?


Ключевым отличием тренинга от других форм обучения является собственно то, что участникам предоставляется возможность в комфортной ситуации в группе отработать те навыки, на формирование которых направлен тренинг – обрести «сознательную компетентность».

И здесь, если мы хотим получить результат, главным является активное участие членов группы в процессе отработки формируемых навыков. А это оказывается возможным только в том случае, если, что называется, группа работает сама, а тренер только направляет и корректирует ее активность, управляет ее работой и групповым процессом.

Обеспечить активное участие членов тренинговой группы в отработке навыков и умений, помочь участникам раскрыть свои ресурсы, позволяет правильно выбранная тренерская позиция. Ее выработка у участников является одной из ключевых задач нашей программы «Искусство групповой работы: тренинг тренеров и ведущих групп».

Опубликовано в новости на факультете

«Развитие любого ребенка теоретически не имеет границ»

Психолог Виктор Зарецкий о том, как сделать так, чтобы дети сами захотели учиться


«Сначала важно достичь с ребенком понимания: зачем ему вообще учиться. Он должен ответить для себя на эти вопросы, тогда появится собственное желание. Он начинает учиться сам, убеждается в том, что у него не получается, и в этот момент единственная для него возможность продвинуться вперед в рамках собственного замысла — это обратиться за помощью к учителю или родителю. И если ребенок получает адекватную помощь, то он не только испытывает чувство благодарности, но и развивается», — рассуждает психолог, профессор кафедры индивидуальной и групповой психотерапии факультета консультативной и клинической психологии МГППУ Виктор Зарецкий. В колонке, написанной для «Реального времени», он рассказывает о лучшем зарубежном опыте в области образования, понятии зоны ближайшего развития ребенка и о том, как объяснять детям смысл обучения.


Прежде всего нужно достичь понимания с ребенком: зачем он будет учиться

Как ни странно, лучший зарубежный опыт в области образования, который стоит брать на вооружение, был создан в период в конце XVIII — начале XIX века. Мои любимые педагогические книги — «Книга для раков» (1780) и «Книга для муравьев» (1806) Кристиана Готтхильфа Зальцманна. Первая о неразумном воспитании, а вторая о разумном.

Главы книги о неразумном воспитании звучат так: «Как вызывать к себе ненависть у детей», «Как сделать, чтобы дети тебе не верили», «Как сделать, чтобы дети тебя презирали», «Как заглушить у детей любовь к людям», «Как научить детей быть жестокими» и т. п. Она называется «Книгой для раков», потому что рак учил своих детей не пятиться назад — а сам пятился. Самая страшная педагогическая ошибка, по Зальцманну, — это когда родители учат тому, чего сами не делают. И слова расходятся у них с делами. Ведь дети берут то, что они видят по действиям, а не по словам.

Понятно, что родители не могут быть идеальными. Родитель может в какой-то ситуации разозлиться и эту злость продемонстрировать, ребенок это воспримет. То есть родитель может быть и добрым, но он же не всегда такой, все может случиться. Просто если родитель вдруг поступил вразрез с тем, чему учит, то ему надо признать это, в конце концов каждый имеет право на ошибку! И тогда это, наоборот, подтвердит ребенку, что для родителя важно то, что он говорил про «быть добрым». Но если слова и дела расходятся систематически, то получается обратный эффект: то, что говорится ребенку на словах, не воспринимается. А то, что он видит в действиях, он берет на вооружение как образец для поведения. Мы считаем, что для учителя, родителя, любого взрослого это один из важнейших моментов.

А второй момент, который был описан в «Книге для муравьев», — в этих книгах есть только одно подчеркнутое слово — «сам». Зальцманн расписывает на двух страницах то, как полезно и чем полезно, когда ребенок сам чем-то увлекается и начинает, например, что-то конструировать. И мы делаем акцент именно на самостоятельной работе. Сначала важно достичь смыслового контакта, согласия, понимания с ребенком: зачем он будет учить математику (русский язык и др.), зачем будет заниматься шахматами и зачем вообще учиться. Он должен сначала ответить для себя на эти вопросы, тогда появится собственное желание. А потом он начинает учиться сам, пытаясь что-то делать, и убеждается в том, что у него не получается. И в этот момент единственная для него возможность продвинуться куда-то вперед в рамках собственного замысла — это обратиться за помощью к учителю, родителю или взрослому.

Смысл же учебы совсем другой. Обычно учитель приходит и говорит: «Тебе надо учить это, давай запоминай! Слушай меня!» А ребенок отвечает (или думает): «Зачем мне это нужно? Мне это вообще неинтересно», — и не слышит ничего от учителя. Учитель пытается воздействовать мотивирующе или как-то иначе, угрожает двойками, тем, что у ребенка ничего не получится, что его выгонят из школы, родители накажут, но это воздействие не очень эффективное. Зальцманн подчеркивает как раз важность самостоятельной работы. Действуя самостоятельно, ребенок обязательно сталкивается с трудностями, а значит — нуждается в помощи. И если он получает адекватную помощь, то не только испытывает чувство благодарности, но и развивается, а если научится запрашивать помощь, не чувствуя унижения (а это зависит от отношения взрослого к трудностям и ошибкам и его, и своим), то и принимать ее будет без сопротивления. Здесь и эмоциональная атмосфера совсем другая, и весь процесс другой.


...


Как объяснить детям смысл обучения? Говорить им правду

Как объяснить детям смысл обучения, особенно тем из них, кто его не видит? Это всегда индивидуально.

Например, я сам проводил беседу по поводу нового урока по шахматам в экспериментальном классе. И сказал детям: «Мы вам предлагаем ввести урок шахмат в вашей школе». Они не отреагировали на слово «предлагаю», потому что раз учителя уже сами все решили, значит, от них ничего не зависит. Тогда я говорю: «Я понимаю, что далеко не все любят играть в шахматы и хотят учиться этому». Они активно закивали головами. Я спросил: «Кто любит играть в шахматы?» Поднялось 3-4 руки. Я говорю: «Вот, а что будут делать остальные? Вам же будет неинтересно. Но вы понимаете, мы вводим шахматы не для того, чтобы вы все становились шахматистами, а потому, что шахматы — это игра, которая способствует развитию умения действовать в уме. Это нужно в любых предметах. Чем бы вы не захотели заниматься — математикой, литературой, историей, географией, — вам потребуется эта способность. Вам нужна эта способность?» Дети: «Да, да, нужна!» И потом я спросил: «Будете шахматами заниматься?» — и поднялись уже сто процентов рук.

Это не манипуляция, это чистая правда. Важный момент состоит в том, что нужно быть искренними с детьми, говорить им правду. Тогда они отзываются.


Полная версия - на портале "Реальное время".


Пол
Источник : https://realnoevremya.ru/articles/163372-psiholog-viktor-zareckiy-o-pravilnoy-dlya-detey-uchebe



Источник : https://realnoevremya.ru/articles/163372-psiholog-viktor-zareckiy-o-pravilnoy-dlya-detey-uchebe


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/163372-psiholog-viktor-zareckiy-o-pravilnoy-dlya-detey-uchebe

Опубликовано в новости на факультете

«Очень важно, чтобы была установка понять другого человека. Бывает, родители говорят: «Я его активно слушаю, а он все равно делает по-своему». Наше понимание — не для того, чтобы другой сделал так, как нам нужно, а для того, чтобы человек чувствовал себя понятым», — отмечает психолог, доцент кафедры индивидуальной и групповой психотерапии, руководитель магистерской программы "Консультативная психология" Татьяна Карягина. О том, как правильно слушать друг друга в семейной жизни, почему прототипом психотерапии служит не исповедь у священника и возможно ли почувствовать собеседника через общение в соцсетях, она рассказала во второй части интервью «Реальному времени».


— В семейной жизни часто могут возникать ссоры из-за того, что кого-то из супругов «не слышат и не понимают». Каким образом можно научиться слушать и слышать свою вторую половину?

— Это, конечно, супервопрос. Психологи обычно говорят: нужно разговаривать с близкими, не замалчивать проблемы. Как разговаривать? Я бы отметила важность того, что нужно давать место и время партнеру и себе быть услышанными, не пытаться решать проблемы на бегу.

Самое сложное в том, что семейные отношения нагружены взаимными чувствами, и когда мой партнер говорит о своей злости на начальника, во мне может актуализироваться, например, обида и злость на него самого, потому что я хорошо его знаю и вижу аналогии в его ситуации на работе и нашем с ним общении, и т.д. И, конечно, из этого замкнутого круга трудно выйти — каждому важно и нужно быть услышанным. Поэтому в реально сложных конфликтных ситуациях я очень рекомендую семейную психотерапию, при которой терапевт, как третий, не включенный в диаду, поможет состояться диалогу.

Как быть эмпатичным, когда твой собственный «стакан» полон, очень хорошо описано в той же книге Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Принципы эмпатии: настроенность на другого, стремление его действительно понять, оттормаживание оценок, советов, признание того, что чувства другого человека таковы, каковы они есть, а не стремление их опровергнуть, оспорить: «На самом деле ты…», плюс умение говорить о своих собственных чувствах так, чтобы их смогли услышать, то есть не обвиняя сходу за них другого — вот основная стратегия. Но, конечно, это все легко сказать и очень непросто реализовать на практике.

— Как же реализовать умение слушать? Как перейти от теории к практике?

— Я бы, в дополнение к уже сказанному, подчеркнула, что самое важное — сделать паузу. У нас есть даже такое упражнение для студентов в учебных консультациях, когда предписано делать паузу в несколько минут и клиенту, и психологу.

Это не значит, что я призываю всех молчать по очереди. Скорее, пауза для слушающего — это образ такого состояния временного отказа от высказывания себя, своих суждений и сосредоточенности на другом. Потому что вот эта наша готовность моментально отреагировать на слова другого очень сильна. Нам кажется, что мы знаем, что и почему с другим человеком происходит, или наш страх за другого, или наша собственная обида, или злость в его адрес — все это вынуждает нас отвечать и действовать немедленно. Очень часто бывает, что, вслушавшись по-настоящему, мы понимаем, что то, что казалось нам совершенно ясным, просто поверхностная правда, стереотипное видение, наша привычка.

Сделать паузу — это значит затормозить привычные реакции и вместо них попытаться посмотреть на мир глазами другого человека, погрузиться на время в его переживание, вчувствоваться в его ситуацию и передать ему то, что ты понял, возможно, как некоторую гипотезу («Я правильно тебя понимаю?»), приглашая другого уточнить по необходимости и продолжить разговор. Я была свидетельницей множества ситуаций, когда такой, непривычный поначалу, способ разговора приводил к значительному продвижению в разрешении конфликтов, смягчению противоречий и реальным открытиям. Но очень важно, чтобы действительно была установка — понять другого человека. Бывает, родители говорят: «Я его активно слушаю, а он все равно делает по-своему». Наше понимание — не для того, чтобы другой сделал так, как нам нужно, а для того, чтобы человек чувствовал себя понятым, знал, что он, его чувства важны для нас, что он не одинок в своем переживании.


...


Современные люди стали менее эмпатичными от большого общения с техникой и гаджетами? Возможно ли почувствовать человека через общение в соцсетях? Или в них теряются эмоции и способности их переживать? Ведь это обычная картина в наше время, что мы ставим смайлик в сообщениях, но сами при этом не улыбаемся. Получается какая-то странная игра, да?

— Мне кажется, что современные тренды еще рано как-то полномасштабно оценивать. Данные пока достаточно противоречивы: в чем-то гаджеты разъединяют людей, в чем-то объединяют. Некоторые исследователи, говоря о влиянии интернета на общение, предполагают, что он скорее усиливает тенденции, существовавшие бы и без него — благодаря семейной ситуации, склонностям характера и темперамента. Я не думаю, что общение в соцсетях потенциально как-то менее «эмпатогенно», менее вызывает эмпатию, чем, например, чтение книг.

Проблема мне видится в избытке информации, в том, что в такой ситуации привлечение внимания возможно как раз через наиболее эмоциональные формы подачи материала. То есть тоже в некотором роде выгорание: невозможно проявить эмпатию ко всем сразу, даже в своей ленте. И в этом смысле новые символы, знаки для выражения эмпатии, складывающиеся ритуалы достаточно хорошо помогают справляться. Да, я не могу сейчас сопереживать до глубины души, но я поставлю лайк, сделаю перепост, поменяю картинку профиля. У нас определенно поменялись сами нормы — правильно теперь сделать это, а не пройти мимо. И в этом смысле эмпатия по-хорошему становится заразительной: даже если я сделал это сейчас полуформально, то другой увидит, сделает это искренне и понесет дальше. Мне видится, что это нормально на фоне общей тенденции роста понимания значения эмпатии.

Еще я бы не называла действие в отсутствие чувств обязательно лицемерным — кроме эмоций и чувств у нас есть мысли, а кроме эмпатии — другие психические функции, например мышление. В конце концов, человек помогает, не только сопереживая. Есть еще и долг, и рациональное понимание выгоды для всех и т.д. Полезно включать разум. Я немного иронизирую, имея в виду некоторые эксцессы того тренда, который уже назвали «новая чувствительность»: когда люди чуть что обижаются, оскорбляются, любую трудность называют травмой и при этом считают свои чувства единственной реальностью, заслуживающей внимания.

Так что не эмпатией единой жив человек, хотя она очень важна. И я, как ее исследователь, не могу не радоваться тому, что эмпатия становится нормой и в определенном смысле императивом в нашей жизни.


Полная версия - на портале "Реальное время".

Первая часть интервью - на портале "Реальное время".

Опубликовано в новости на факультете

Руководитель магистерской программы "Консультативная психология" доцент кафедры ИГП Татьяна Дмитриевна Карягина дала интервью информационному порталу "Реальное время", в котором рассказала об эмпатии, ее развитии и о том, можно ли ее "натренировать".


«Эта способность возникла у человека потому, что она позволяет быстро понять, что происходит с сородичем»


В век зависимости от гаджетов и долгой работы с машинами нам может показаться, что живое общение не так уж важно и необходимо. Деньги можно зарабатывать по интернету, еду заказывать тоже. Тем не менее одиночество и непонимание окружающих по-прежнему остаются одними из главных причин депрессии современного человека. Чтобы решить эти проблемы, стоит освоить техники эмпатии, — об этом психолог Татьяна Карягина рассказала в интервью «Реальному времени».


«У многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные родители»


— Татьяна Дмитриевна, каким образом мы чувствуем и понимаем правильно другого человека?

— Мы всю жизнь этому учимся, получаем много обратной связи, позволяющей корректировать наш опыт. Если мы неправильно поймем состояние другого, результатом могут быть разного рода неприятные последствия. Например, американский психотерапевт Алис Миллер заметила, что у многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные, непредсказуемые родители. Поэтому способность чувствовать их состояние была для ребенка фактически условием выживания, что и привело к развитию эмпатической суперспособности и соответствующей профессиональной мотивации.

Как говорил Карл Роджерс, без преувеличения великий психотерапевт, впервые включивший эмпатию в самое ядро психотерапевтического метода, эмпатия означает войти во внутренний мир другого человека и быть в нем как дома, не забывая об этом «как», в смысле «как будто», то есть помня, что это все-таки другой человек, а не я. Другими словами, при эмпатии мы децентрируемся (еще один психологический термин, от не менее великого психолога Жана Пиаже), отходим от своей эгоцентрической позиции.


Но сказать «встать на место другого» мало. Как мы это делаем? Только привлекая собственный опыт, включая его в наш отклик. Именно поэтому я предпочитаю говорить о сопереживании как сущностном эмпатическом процессе, определенном роде разделения чувств и состояний. К этому подключается наше воображение, наши знания. Эмпатия — основа нашего соучастия в переживаниях другого — сочувствия, а также со-думания, содействия и т.п.Если же начинать с самого начала, с истоков эмпатии, то мы теперь знаем, что существует конкретный мозговой механизм, обеспечивающий эту «правильность». И он существует не только у нас, а и у многих животных. Это уже ставшие знаменитыми так называемые зеркальные нейроны, открытые в конце 1990-х годов итальянскими учеными — Джакомо Рицоллатти и его коллегами из Пармского университета. Сейчас говорят уже о зеркальных нейронных сетях. Благодаря их работе в нашем мозгу, когда мы видим, слышим или даже воображаем состояние другого человека, возбуждаются в том числе те же отделы мозга, которые возбудились бы, если бы мы сами испытывали такое состояние.В ходе эволюции такая способность возникла как раз потому, что позволяет очень быстро понять, что происходит с сородичем. Не строить умозаключения, выдвигать и проверять гипотезы, что это с ним такое, а моментально в себе, на себе почувствовать его состояние и действовать соответственно: бежать, готовиться к нападению и т.п. Эта же способность позволяет нам с легкостью имитировать чужое поведение и учиться через наблюдение. О существовании зеркальных нейронов всегда, видимо, подозревали тренеры, заставляющие травмированных игроков ходить на тренировки и смотреть на коллег.


Но, повторюсь, это только начало. С первых минут жизни эта зеркальная способность мозга, как мы говорим в соответствии с теорией еще одного гениального психолога Льва Семеновича Выготского, «означивается» — словом, жестом, историей из сказки или мультфильма, действием и т.д. Взрослые называют чувства ребенка, в том числе его сопереживание. Его учат, как извиняться, благодарить, утешать и сочувствовать. Например, когда ребенка призывают извиниться за причинение вреда другому, то чаще всего это делают через инструкцию децентрации или сопереживания: ты толкнул мальчика, представь, как ему больно, вспомни, как было больно тебе когда-то в похожей ситуации.


«При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии»


— А пример родителей? Он сильно влияет на поведение ребенка?

— Конечно, у ребенка всегда перед глазами образец собственных родителей, заботящихся о нем и о его чувствах. Наше исследование детей (пока только девочек) от 19 до 32 месяцев показало, что уже в этом возрасте дети способны выражать сочувствие взглядом, жестом, словами, причем не только к маме, но и к незнакомому взрослому. Хотя к незнакомцу, конечно, менее развернуто. Если дети этого возраста как-то действенно, поступками, выражают свою эмпатию, чтобы уменьшить боль взрослого, утешить его (в таком возрасте это все-таки еще сравнительно редко), то они явно делают то, что обычно делают по отношению к ним взрослые. И конечно, у большинства детей проявляется личный дистресс (в психологии это означает деструктивный стресс): их тревожит и пугает страдание взрослого. Но в возрастной динамике хорошо видно, как этот дистресс постепенно преодолевается, замещается эмпатической заботой и сочувствием.Мы наблюдали один феномен, который можно в некотором смысле считать такой точкой перехода между личным дистрессом как непосредственной, непроизвольной формой эмпатии, и ее просоциальными, ориентированными на благополучие другого формами: в возрасте 22—24 месяца многие дети подражают внешним проявлениям переживания мамы: повторяют ее слова или стон, позу, действия (например, трут то же место, что болит у мамы, у себя). То есть они как бы усиливают свое сопереживание, имитируя мамино состояние, «проясняют» таким образом, что происходит с ней.Понятно, что это все касается детей «достаточно хороших родителей» (так обычно говорят о нормальной ситуации развития), а в других случаях взрослые своим поведением по отношению к ребенку или сами обстоятельства жизни могут практически «выключить» зеркальные нейроны, регулярно тормозя или негативно подкрепляя их работу. Например, хотя бы регулярное «Не надо ее жалеть, она плакса». Есть определенная степень наследуемости эмпатических способностей, зависимость от свойств темперамента и т.п. При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии и т.д. И у вполне нормальных, здоровых людей есть одна проблема, на которую чаще всего жалуются: «Я вроде бы все понимаю, сочувствую, «эмпатирую», но только внутри. Я не знаю, как мне это все выразить человеку».


«Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого»


— Каким образом можно развить в себе способности к эмпатии?

— Учитывая то, что я сказала об особых трудностях выражения эмпатии, я бы разделила этот вопрос на несколько частей — сама установка на эмпатию, эмпатия как чувствование, переживание и выражение эмпатии.Если человек озаботился развитием своей эмпатической способности, то, скорее всего, установка у него есть, он хочет быть эмпатичным и считает это важным. Но даже для студентов, пришедших учиться тому направлению психологического консультирования, в котором эмпатии уделяется много внимания, мы стараемся на примерах показать, почему она важна, как именно она помогает человеку, то есть укрепить эту установку. Эмпатия мотивирует нас помогать другому действенно, это доказано в многочисленных исследованиях. Личный дистресс тормозит помощь, поскольку человек сфокусирован на своем состоянии, но другие формы эмпатии часто прямо связаны с конкретными помогающими действиями.Но эмпатия важна и сама по себе, она уже сама есть помощь. Прежде всего потому, что человек чувствует, что он не один со своей бедой, его чувства разделяют. В конце концов, счастье — это когда тебя понимают, как говорил герой фильма «Доживем до понедельника». Плюс понимание от другого может привести меня к какому-то прорыву в самопонимании, в решении моей проблемы. Эмпатирующий мне человек опирается на свой опыт, чем-то похожий, но все же другой, и это дает мне возможность посмотреть на ситуацию немного по-новому.Приведу пример, когда мне однажды очень помогла всего одной фразой моя подруга. В один и тот же день у меня сорвалось сразу несколько очень важных дел в разных областях моей жизни, и к вечеру мне казалось, что я в глубоком кризисе. Мне многие сочувствовали, советовали, что делать, и это было важно и нужно. Подруга сказала, выслушав мои жалобы, всего лишь так: «Да, для одного дня — точно слишком много». Она увидела ситуацию немного по-своему, под другим углом, и это мне очень помогло. Я поняла, что дело действительно в таком «кумулятивном эффекте», что я вижу здесь какую-то глобальную неудачу, но если посмотреть по отдельности, то эти «кризисы» — не больше, чем затруднения, и их можно спокойно преодолевать постепенно.Если говорить о нашем переживании, чувствовании эмпатии, то здесь важное соображение прозвучит немного парадоксально — развивать понимание себя и своих чувств. Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого. Повторюсь — в основе эмпатии наше сопереживание. Как говорил мой учитель Федор Ефимович Василюк, в эмпатии мы делаем свой опыт «органом сопереживания». Например, психотерапевты обычно проходят личную, собственную терапию, приобретают, как это называют, опыт самопознания. Соответствующий раздел профессиональной подготовки присутствует как обязательный в 9/10 всех психотерапевтических подходов — личный опыт должен быть осознан, отрефлексирован и максимально доступен. Это нужно делать по многим причинам, но эмпатии в профессиональной ситуации это тоже помогает.


«Первый шаг — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так»


— Правда ли, что чтение книг может развить эмпатию?

— Да, абсолютная правда. Многие исследования, и наши в том числе, показывают, что высокий личный дистресс связан с так называемой алекситимией (дословно: «нет слов для чувств»). Так в психологии и психиатрии называют неспособность человека различать свои чувства, называть и описывать их, опираться на них в своих размышлениях и действиях. Именно поэтому для развития эмпатии всегда рекомендуют побольше читать. Это действительно очень хороший способ развивать свой внутренний мир, как обычно говорили учителя литературы в моем детстве. Здесь еще важно включение воображения, то есть усложнение задачи на эмпатию. Поэтому, при всей моей любви к современным сериалам, очень хорошо работающим на создание и укрепление эмпатической установки, они не заменят книги.Для детей сейчас популярны всяческие программы по распознаванию эмоций. Это, конечно, важно. Но я бы не преувеличивала значение просто распознавания основных эмоций по картинкам (именно так это часто бывает). Важнее тонкая нюансировка, рассказывание и обсуждение историй о чувствах в разных ситуациях, как их переживают, выражают, справляются с трудными эмоциями и т.п.


— Допустим, человек осознал важность эмпатии в его жизни, начал что-то читать по этой теме. Но одной теории ведь мало, нужна еще и практика? Что можно сделать, чтобы научиться выражать эмпатию?

— Очень хорошо «правила» выражения эмпатии описаны в книге Юлии Борисовны Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Они подходят всем, не только родителям. Когда другому человеку плохо, нам очень хочется ему как-то помочь, дать совет. Это, конечно, может ему пригодиться. Но, особенно сначала, важно дать ему понять, что мы вместе с ним, что мы понимаем всю глубину его переживания.Поэтому первый шаг, которому обычно обучают, — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так, а просто внимательно слушать, стараясь вчувствоваться в состояние другого (это называют «активным слушанием») и передать ему свое понимание: «Ты просто ужасно расстроена», или «Я даже представить не могу, что ты почувствовал», или «Это как-то слишком, как ты это выдержала?». Мы часто стремимся ободрить другого человека, как-то «принарядить» его чувства, в том числе потому, что нам самим не по себе — снова тот самый личный дистресс. Вот здесь важно помнить, что другому сейчас хуже, что ему нужны мы, наша поддержка, способность быть с ним в самой невыносимой ситуации.


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/160453-psiholog-tatyana-karyagina-ob-empatii

Опубликовано в новости на факультете

Доцент кафедры детской и семейной психотерапии Елена Юрьевна Чеботарева рассказала еженедельнику "Аргументы и Факты" о подходах к выбору внеурочных занятий для детей.


Кружки здоровья. Как понять, какие нагрузки для ребёнка непосильны?


Современные родители только на школу не надеются. Им хочется всего и сразу. И поэтому, как только звенит звонок с последнего урока, вновь начинается гонка: программирование («Куда же без него в XXI веке!»), английский («Вообще не обсуждается»), плавание («Для здоровья очень полезно»), театральная или танцевальная студия («Надо уметь себя подать»)... Только успев встать из-за парт, несчастные дети усаживаются за них снова. Некоторые родители умудряются и на выходные подобрать занятия - чтобы чадо не бездельничало. В итоге ребёнок начинает засыпать на уроках, терять аппетит, чаще болеть.


Искать гармонию


"Важно, чтобы ребёнок мог переключаться с одного вида деятельности на другой: поучился, потом погонял в футбол, попел или порисовал, - объясняет доцент кафедры детской и семейной психотерапии МГППУ, семейный психотерапевт Елена Чеботарёва. - Тогда у ребёнка будут возможности и для отдыха, и для поиска себя, и для развития. Ведь спортсмены не тренируют только одну группу мышц. Так же и с мозгом: пока одни его зоны активизируются, другие отдыхают, потом нагрузку надо менять. Есть и ещё один плюс в разнообразных внешкольных занятиях. Они дают ребёнку возможность почувствовать себя успешным. С трудом даётся английский? Зато поёт лучше всех. Не сложилось общение с одноклассниками? Зато в кружке нашёл друзей по интересам".


Детские эксперименты


Как выбрать подходящие занятия? Самый верный способ - действовать методом перебора.

"Сейчас много мест, где можно, не оплачивая абонемент, прийти на бесплатное пробное занятие, посетить мастер-класс, - продолжает Елена Чеботарёва. - Часто родителям тоже разрешают присутствовать на первом занятии. Нужно походить, попробовать вместе с ребёнком, поговорить с друзьями, которые уже ходят в этот кружок".


Однако всё равно велики шансы, что через несколько дней энтузиазм пропадёт и ребёнок захочет бросить занятия. "В этому важно относиться спокойно, - говорит психолог. - Даже взрослые не всегда способны сразу оценить все последствия своего выбора, а уж дети и подавно. Ребёнок ориентировался на одно, а потом появились какие-то подробности, и он уже не хочет ходить. Дети экспериментируют, и это нормально. Это вовсе не повод для упрёков типа: „Если ты будешь всё время отступать, то не научишься управлять собой и в жизни будешь всё бросать, не доводить до конца“. Это неправда. Отрицательный опыт тоже важен. Ребёнок учится понимать свои интересы, искать путь к их воплощению".


А вот если ребёнок жалуется, что ему везде скучно, то за этим могут стоять более глубокие причины, чем кажется на первый взгляд. "Когда человеку везде скучно, скорее всего, он просто не уверен в себе, не решается проявить себя. Причина скуки может быть и в том, что ребёнок боится оторваться от родителей: он приходит в новое место, и его одолевает тревога",— поясняет Елена Чеботарёва.


По ее мнению, важно соблюсти баланс. С одной стороны, попытаться увлечь ребёнка, с другой - иногда прибегнуть к уговорам и убеждению, зачем нужно ходить на занятия. Но заставлять и возмущаться тем, что он начинает ходить, а потом бросает, неправильно. Чем больше маленький человек пробует, тем выше у него шансы найти себя.


Полная версия статьи - на сайте издательства "Аргументы и Факты"

Опубликовано в новости на факультете

На портале РИА Новости опубликованы выдержки и выводы из статьи профессора Польской Н.А. и студентки Якубовской Д.К.

"Влияние социальных сетей на самоповреждающее поведение у подростков"

(Журнал "Консультативная психология и психотерапия", 2019, №3)


"Ученые пытаются защитить подростков от самоповреждающего поведения"


Ученые Московского государственного психолого-педагогического университета (МГППУ) исследовали влияние социальных сетей на риск возникновения самоповреждающего поведения у подростков и предложили специалистам создавать поддерживающий контент, чтобы трансформировать дискуссии о самоповреждении в интернете. Результаты опубликованы в журнале "Консультативная психология и психотерапия".


Опасная проблема

Самоповреждающее поведения (СП) у подростков – это нанесение себе порезов и ожогов, проколы кожи, удары по своему телу с целью облегчить эмоциональное состояние и восстановить контроль над эмоциями. Специалисты рассматривают СП как в рамках психиатрических проблем, связывая его с тревогой, депрессией, проблемами поведения и личностными расстройствами, так и в рамках проблем взросления подростка, называя самоповреждения одним из способов выражения психологических проблем, коммуникации или поиска помощи.

Самоповреждающее поведение – распространенная проблема во всем мире. Несуицидальное СП часто носит повторяющийся характер и при этом является фактором риска попыток самоубийства и преждевременной смерти.

Согласно результатам исследований ученых МГППУ, проведенных среди более 600 человек, от 10 до 14% старших школьников и студентов указали на один случай самопорезов, а 3% отметили высокую частоту таких действий. По другим данным, большинство подростков с самоповреждениями впервые видят изображение самоповреждений в возрасте неполных 11 лет, раньше, чем они начинают повреждать себя.
На сегодняшний день тематика СП широко обсуждается в социальных сетях, в том числе, в закрытых группах. Ученые МГППУ обобщили особенности проявлений темы самоповреждения в сетевых сообществах, рассмотрели специфику СП в виртуальной среде и особенности языка, используемого в обсуждениях самоповреждения онлайн.

"Вероятность нормализации и героизации самоповреждений, их контагиозность и ореол избранности, который нередко присутствует в закрытых сообществах, посвященных данной проблеме, могут усиливать эмоциональные и личностные проблемы пользователей, вызывать и поддерживать интерес к самоповреждениям и другим формам саморазрушающего поведения", – рассказала профессор кафедры клинической психологии и психотерапии МГППУ Наталия Польская.


Сигнальные хештеги


Во многих социальных сетях подростки ищут интересующие их темы и единомышленников по ключевым словам или хештегам. Многие хештеги неочевидны, часто замаскированы под более нейтральные слова или выражения и содержат особый смысл только для знающих пользователей.
По словам ученых, система хештегов на тему самоповреждения изменчива, завуалирована и неоднородна, что делает невозможным контроль над контентом. Она объединяет разные по написанию поисковые запросы. Прямые хештеги — прямые указания на самоповреждения (например, #selfharm) — часто попадают под запрет, поэтому появляются хештеги с узнаваемым, но намеренно искаженным словом — эрративом (например, #selfharmm, #selfharmmm).

Исследователи выделили группу хештегов со скрытым смыслом (например, #MySecretFamily — моя тайная семья), объединяющих целую группу неочевидных хештегов, где определенное поведение или расстройство, ассоциированное с СП, обозначается распространенным человеческим именем. Например, #Ana для обозначения анорексии; #Cat — порезов при СП; #Deb — депрессии; #Sue — суицидальных мыслей или намерений.

Такие хештеги позволяют подросткам отразить свою причастность к сообществу на личной странице, оставаясь при этом невидимыми для непосвященных. Ученые считают подобную многозначность хештегов опасным, потенциально провоцирующим фактором.


"Вместо привлечения помощи и поддержки пользователей с самоповреждениями, часто происходит гламуризация СП как особенного образа жизни. Помимо этого, просмотр изображений самоповреждений может выступать триггером СП", – отметила Наталия Польская.


Как помочь подросткам


По мнению специалистов, позитивный потенциал онлайн-общения можно эффективно использовать для разработки мероприятий психологической помощи подросткам с самоповреждающим поведением.


"Перед профессионалами в области психического здоровья стоит глобальная задача создания альтернативного — поддерживающего и помогающего контента, что предполагает разработку новой методологии — языка, который сможет интегрироваться в существующий онлайн-дискурс о самоповреждении и трансформировать его изнутри. Несомненно, это должны быть сильные и личностно значимые альтернативы, которые смогут расширить понимание подростками собственных потребностей и интересов. И эти альтернативы должны оказаться более значимыми и воодушевляющими, чем дискурс саморазрушения", – рассказала Наталия Польская.

По ее мнению, для решения этой задачи требуется постоянное присутствие в сетевых сообществах специалистов помогающих профессий, которые смогут претворять эту методологию в жизнь.

Источник: Портал РИА Новости

Оригинал статьи в журнале "Консультативная и клиническая психология" (2019, №3) размещен на портале психологических изданий Psyjournals.ru
Опубликовано в новости на факультете

«Переехать в другой город или открыть бизнес. Как найти работу маме?»

Доцент кафедры детской и семейной психотерапии Елена Юрьевна Чеботарева дала комментарий издательству "Аргументы и Факты"


Прежде всего, не стоит бояться неудачи и нужно отбросить страх («Я не устроюсь», «Я отстала» и т. д.). Надо понять: хороших, ответственных сотрудников явно не хватает. Есть очень много организаций, которые ищут на самые разные должности даже не узких высококлассных специалистов, а просто адекватных людей. Однако желания и представления людей о работе часто не совпадают с предложениями работодателей. Поэтому начинать поиски надо с подробного изучения рынка труда в интересующей области.


Выясните, какие вакансии и зар­платы предлагают. Сразу не нашли подходящего предложения? Не надо паниковать и хвататься за то, что есть. И лучше начать заниматься поисками не после выхода из декрета, а заранее.


Если для желаемой работы требуются навыки, которых у вас нет, можно выделить время на самообразование – подтянуть язык, пройти компьютерные курсы, почитать что-то имеющее отношение к будущей работе.


Расширяйте сферу поиска. Не зацикливайтесь на чём-то узком. Не всегда люди, которые ищут работу, понимают весь диапазон своих возможностей. И совпадения того, что нужно организации и что может человек, происходят случайно. А можно сделать это более целенаправленным, если прицельно вникнуть в проблему.


Сразу настройтесь на то, что поиск работы займёт определённое время – месяц, два, полгода. Придётся ходить на собеседования – их тоже нужно воспринимать как обучающий момент: обращать внимание на то, как задают вопросы, что именно спрашивают, как реагируют на ответы, как рассказывают об условиях работы, относятся к больничным.


Со своей стороны, попробуйте разные варианты поведения, стиля одежды, разговора. Можно составить и свой перечень вопросов, которые хочется задать работодателю. То есть воспринимать весь процесс как выбор организации для себя.


Нужно понимать: иногда отказывают не потому, что человек недостаточно хорош, а потому, что он… слишком хорош для этой должности. Или не вписывается в климат организации. А может, просто нужно найти что-то своё.


Параллельно с поиском работы постепенно приучайте ребёнка к няне, бабушке, садику, чтобы быть уверенной, что сможете оставить его хотя бы на несколько часов.


Как правильно преподнести наличие ребёнка – тоже важный вопрос. Думаю, в организацию, где плохо относятся к женщинам с маленькими детьми и указывают на это, вообще без крайней надобности лучше не устраиваться. Но не стоит и всячески подчёркивать свою семейную ситуацию – это тоже производит не очень хорошее впечатление. Дело в том, что есть такая категория людей, которые в первую очередь выпячивают свои ограничения: сообщают, что не могут. Таким образом как бы снимают с себя ответственность. Большинству же работодателей, наоборот, нужно, чтобы человек брал на себя ответственность.


Поэтому хорошо, если мама может рассказать, как она подготовилась к выходу на работу, – договорилась с няней, бабушкой, мужем, записала ребёнка в садик. Чтобы работодатели видели, что это продуманное, а не спонтанное решение, что у женщины есть тылы и она выходит трудиться не от безвыходности – по принципу «будь что будет». И тогда получится уже диалог, в котором можно обсуждать какие-то условия.


Полная версия материала - на сайте "Аргументы и Факты".

Опубликовано в новости на факультете

12-13 декабря 2019 года в МГППУ пройдет

VII Всероссийская научно-практическая конференция по психологии развития

(чтения памяти Л.Ф. Обуховой)

«Возможности и риски цифровой среды»


А.Б. Холмогорова, декан факультета, профессор, д-р психол. наук, 13 декабря выступит одним из модераторов круглого стола «Подростковые риски и интернет».


Е.В. Филиппова, заведующая кафедрой детской и семейной психотерапии, руководитель одноименной магистерской программы, профессор, канд. психол. наук, 13 декабря выступит руководителем секции «Ребенок в современной семье».


Участие в работе конференции примут и другие преподаватели нашего факультета:

- профессор, канд. психол. наук Т.П. Гаврилова,

- профессор, канд. психол. наук Д.Г. Сороков,

- руководитель магистерской программы по консультативной психологии, доцент, канд. психол. наук Т.Д. Карягина,

- доцент, канд. психол. наук М.В. Булыгина,

- доцент, канд. психол. наук Е.Ю. Чеботарева,

- доцент Н.Б. Кедрова,

- ст. преподаватель, канд. психол. наук О.В. Коваль.


Студенты и магистранты факультета представят совместно с научными руководителями результаты исследований, проводимых в рамках курсовых, дипломных работ и магистерских диссертаций.


Приглашаем вас посетить мероприятия конференции, посвященные профессиональному обсуждению фундаментальных и прикладных проблем психологии развития человека в условиях современного цифрового общества, в том числе возможностей и рисков цифровой среды в образовании детей и взрослых.


Место проведения: Москва, ст.м. Сухаревская, ул. Сретенка, д.29.

Регистрация на конференцию: http://conf.mgppu.ru/event/universal/347

Программа конференции

Опубликовано в новости научной жизни
Страница 1 из 5

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

Presentation 2020

 

logo MGPPU_1

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-26-37

povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-26-37

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)

 

banner KP

banner EA1