информация о факультете

Вторник, 21 Ноябрь 2017 12:50

Чепилко Мария_2005

Автор

chepilkom




Чепилко Мария

Выпускница 2005 года

Кафедра детской и семейной психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью,

написали статью

студенты 1 курса группы ПКК 1.1

Андрианова М.Б., Горчилин М.С.,

Манухина Т.А., Микерова Н.С.

Редактор: Ховрина А.В. (1 курс ПКК ВВ)


Чепилко Мария - гештальт-терапевт. После окончания вуза долгое время работала детским психологом в младшей частной школе «Муми-Тролль». Затем сменила сферу деятельности, перейдя в HR. Работала в кадровом агентстве менеджером по подбору персонала, а также в шведской компании Теле2 менеджером по управлению персоналом.


- Когда вы приняли решение работать в школе с детьми? Это желание возникло во время обучения в вузе? Или практика на последнем курсе помогла?

Я изначально собиралась больше работать с детьми, чем со взрослыми. В том числе поэтому, при поступлении в МГППУ, я выбрала факультет консультативной и клинической психологии и на втором курсе пошла на кафедру детской и семейной психотерапии. Когда в общем потоке начались предметы, напрямую связанные с психотерапией взрослых и с психотерапией детей, я окончательно утвердилась в своем решении. Думаю, причина в том, что мне больше нравится использовать проективные методы в своей работе: игру, лепку, рисование и т.д., в отличие от говорения, которое в большей степени применяется при работе взрослыми.


- У Вас были какие-то существенные трудности при поиске работы сразу после окончания вуза или вы уже наметили себе место во время практики?

Нет, не было. На третьем курсе я писала курсовую работу, посвященную младшим школьникам у Натальи Бонифатьевны Кедровой (один из виднейших семейных гештальт-терапевтов России). Это стало ключевым моментом в моей дальнейшей судьбе, - она привела меня для сбора исследовательской базы в школу «Муми-Тролль».

До этого момента у меня не было серьезной работы. Какое-то время я подрабатывала ассистентом у психотерапевта. Эта работа нашла меня через знакомых знакомых: они искали студента, который готов будет за небольшие деньги, заниматься с ребенком по коррекционной программе. Потом, на втором курсе, я работала несколько месяцев в обычной школе, а вот на третьем курсе я уже попала в «Муми-Тролль». Мне там так понравилось, что я осталась. До пятого курса работала там на пол ставки, писала диплом, а затем меня уже официально трудоустроили на полный рабочий день.


- На первом месте работы всегда возникают трудности, обнаруживается недостаток практических знаний, было ли у Вас что-то такое?

Естественно. Сейчас, конечно, сложно привести какой-то конкретный пример - прошло уже больше десяти лет. Тогда, безусловно, было ощущение, что чего-то не хватает. Что теория – это одно, а реалии и работа – это совсем другое. И просто знания теории недостаточно: нужно знание способов её приложения. Мне, в некотором смысле, с этим повезло, у меня была старшая коллега, она меня во всем поддерживала, направляла и ориентировала.

В «Муми-Тролле» я чувствовала очень большую ответственность, в связи с тем, что там работают люди, которые действительно болеют за свое дело, и мне хотелось соответствовать. В этом смысле школа «Муми-Тролль» очень сильно отличается от государственных общеобразовательных, которые считаются хорошими, если в них поддерживается достойный средний уровень знаний учащихся. В большинстве случаев, обычные школы не рассчитаны на поддержку детей, на их развитие и адаптацию, на более персонифицированный подход. В «Муми-Тролле» все иначе: там все педагоги ориентированы на детей, на то, чтобы каждому было комфортно, чтобы каждый шел своим путем. И каждый сотрудник должен соответствовать достаточно высокому уровню. Мне было тяжело скорее из-за ощущения, что мне там еще расти и расти до людей, с которыми я работаю.


- Вы наверняка общались с коллегами-психологами, было у Вас такое ощущение, что ваша школа особенная и вы исполняете принципиально другие обязанности, чем ваши коллеги в общеобразовательных школах?

Я бы не сказала. В то время я в основном общалась с однокурсниками, которые также пошли работать в школы. Условия могли быть разные и возможности реализации тоже, но настрой и подход к тому, что должен делать психолог, был довольно похож.

Государственная система образования накладывает требования на большой объем административных вещей, которые люди должны выполнять независимо от того, хотят они или нет. А я могла сразу вести занятия и индивидуальные консультации, и вся административная работа заключалась в фиксации проделанного, что, в общем, должен делать любой грамотный психолог. И в этом смысле я находилась в более выгодных условиях, чем мои сокурсницы, которые попали в общеобразовательную школу. Помимо этого, на мой взгляд, у меня сразу было намного больше каких-то интересных задач. Впрочем, может мне так только кажется и, если вы поговорите с ними, они вам скажут другое.


- У Вас было ощущение постоянной включенности в школьную жизнь? Наш опыт показывает, что в общеобразовательных школах психолог большую часть времени просто сидит в своем кабинете, никто к нему не хочет идти, он время от времени оттуда вылезает, чтобы провести тренинг по профориентации.

Да, в «Муми-Тролле» все совсем не так. В этой школе психолог вплетен в жизнь класса, начиная с осмотра поступающих малышей-первоклассников. Кроме того, в «Муми-Тролле» есть система тренингов, то есть у каждого класса есть занятие, которое ведет психолог. Наибольшее влияние на содержание данных тренингов оказывают просьбы преподавателей, которые проводят с классом большую часть времени и знают, у кого какие сложности. Это позволяет иметь очень высокую степень включенности психолога в жизнь класса и наблюдать его изменения в динамике, в зависимости от проведенных упражнений. Для того, чтобы проделанная работа была эффективной, занятия должны быть регулярным — минимум раз в неделю, лучше чаще.

Изначально я работала психологом в дневное время с первыми классами. У нас был один, в котором было довольно много ребят с характерологическими особенностями, то есть дети без нарушений, но очень яркие, близкие к акцентуациям. Поскольку я в принципе довольно много занималась с этими детьми, мне в какой-то момент предложили вести у них продленку, я, естественно, согласилась.


- Ваша работа затрагивала только работу с детьми или с их родителями тоже?

Родители тоже приходили за консультациями, да, конечно.


- Какая часть работы оказалась для Вас наиболее сложной, интересной или занимающей больше времени: работа с младшими классами, тренинги, или может быть профориентация уже почти взрослых учеников?

«Муми-Тролль» - это два отдельных здания, расположенные в разных местах. У меня были дети только с первого по шестой класс, поэтому профориентацией я никогда не занималась. Пожалуй, в тот период мне максимально интересно было заниматься с детишками первого - третьего класса. Это, во-первых, у меня просто лучше получалось. Во-вторых, с ними я находила больше ответов на свои внутренние вопросы. У малышей школа - это вопрос адаптации, того, насколько им комфортно вместе и в школе в целом. Так как «Муми-Тролль» частная школа, там много детей, которые не ходили в детский сад, и их включенность в групповые активности - это тоже отдельный процесс. Пяти-шестиклассники же по своим интересам и проблемами уже намного ближе к подросткам, чем все остальные, поэтому с профессиональной точки зрения интересовали меня меньше.


- Во время прохождения обучения на гештальт-терапевта, у Вас появилось ощущение «вот я, гештальт-терапевт, я работаю методами гештальта», или это не такие жесткие границы?

Для меня это не были какие-то слишком жесткие границы. Я думаю, что с одной стороны это связано с тем, что мой научный руководитель Наталья Бонифатьевна — гештальтист. А с другой, гештальт-терапия — это, в принципе, близкий и понятный для меня метод, не такой философски усложненный как некие другие экзистенциальные подходы. Он мне казался более реалистичным, более вплетенным в жизнь, применимым, в частности, к детям. В гештальте, на мой взгляд, даже методы, а не только философская и когнитивная база, очень естественно и гармонично ложатся на работу с детьми. То есть это то, что ты как-то естественно с ними делаешь.

Я собиралась пройти обучение на третью ступень гештальт-терапии. Но в том институте, где я училась, было только две, а затем жизненные обстоятельства сложились так, что я вообще ушла из психологии, так и не доучившись.


- Что побудило Вас сменить сферу деятельности? Я читала, что в сферу HR вообще много идет психологов - новая специальность, еще не сложилась собственная система образования, что привлекает людей с самыми разными корнями.

На самом деле, уходя немного в сторону от темы разговора, стоит сказать, что во многих вузах есть факультеты, готовящие специалистов по управлению персоналом. И, насколько я знаю, в них хорошо сбалансированная программа, которая дает необходимые для работы по данной специальности знания. Другой вопрос, что они действительно необходимы для тех, кто занимается контролем делопроизводства, работает на большом предприятии. Для маленького «HRика», на мой взгляд, намного более важно отношение к людям, умение с ними определенным образом коммуницировать.

Возвращаясь к вопросу, почему я сменила направление. В какой-то момент работы в «Муми-Тролле», глядя на то, как работают мои коллеги, я поняла, что на этом жизненном этапе не готова вкладываться в детей, в чужих детей, так, как это правильно и нужно. А сделать это наполовину будет просто нечестно и совсем не полезно для них. Поэтому я приняла решение искать что-то другое, что не будет требовать такого эмоционального вовлечения, с одной стороны, и что будет приносить такое же удовлетворение, с другой. Мне пришла в голову мысль, что большинство психологов идет в HR. Я решила попробовать. Нашла через сайты поиска работы кадровое агентство и таким образом попала в подбор персонала.


- У Вас не возникло никаких проблем, с тем, что Вы психолог, работали в школе, что у Вас нет специфического опыта?

Нет, не возникло. В этой сфере самое важно иметь хорошо наработанный у психологов навык понимания людей и чувствования фальши. Базовая их часть формируется еще во время обучения, во время прохождения практики. Например, в когнитивно-бихевиоральной терапии есть метод, когда вы от общих вопросов переходите всё к более частным. Тоже самое происходит во время проведения интервью, причем с более глубокими целями, на самом деле. Когда навыки такого плана есть, освоить конкретную направленность, понимание, о чем спрашивать, что тебе нужно знать, какие личные особенности нужны для той или иной работы, можно без особых проблем. Опять же, психологи лучше, чем кто бы то ни было, умеют анализировать личные особенности и, что особенно важно, примерно представить, как они сыграют в реальной жизни.

Основной навык, необходимый НR-у — коммуникативный. Это, в том числе, связано с тем, что работа включает в себя холодные звонки. Вы можете звонить не только какому-нибудь кандидату, который только выложил свое резюме и априори ищет работу, но и тем, чье резюме есть в базе, но который уже пять лет ничего не ищет, а он вам интересен. Нужно найти подход к человеку, правильно с ним поговорить, с первых секунд выбрав правильный метод — более мягкий или наоборот более жесткий. Эта база у меня, к счастью была, - всему остальному меня научили прямо на работе. Сначала, я была ассистентом - звонила своему консультанту и на ней отрабатывала телефонные интервью. После чего она мне давала обратную связь. Потом, когда я научилась, начала звонить кандидатам сама.

На мой взгляд, для того, чтобы работать в сфере управления персоналом, нужна скорее определенная проективная позиция, некие личные качества и определенные коммуникативные навыки, а инструментарий можно изучить довольно быстро. Вы когда берете новую диагностическую методику, вы её тоже до этого не знали, но вы её читаете и начинаете делать, тут примерно то же самое.


- Когда Вы говорите о личных качествах, Вы имеете в виду как раз способность понимать людей или определенную ответственность?

Ответственность, безусловно, на любой работе нужна. Но, в данном случае, я больше говорю про умение расположить к себе, раскрыть человека. Таким образом можно больше узнать о кандидате, а значит лучше его продиагностировать. Важно умение находить контакт, подход к человеку, чтобы он тоже вышел к тебе навстречу, умение правильно увидеть нужные наиболее важные моменты в характере и умение их правильно проинтерпретировать, то есть наиболее реалистично, сделать прогноз, как они сыграют в реальной жизни, в реальной работе. Это то, что, в общем-то, должен уметь каждый психолог.


- Кроме непосредственно подбора персонала, собеседований, Вы проводили какие-либо тренинги, или участвовали в формировании рабочих групп?

Когда я работала в агентстве, нет. Оно было ориентировано исключительно на подбор. Потом перешла в шведскую телекоммуникационную компанию, там помимо подбора персонала я с командой занималась также оценкой и рядом других вещей. В ней я научилась проводить (и провожу сейчас) «ассессманты», то есть использую игровые методы для подбора персонала. Это может выглядеть примерно так: я придумываю бизнес-игру, которую группа отыгрывает, сидя в кругу. В это время специально обученные наблюдатели фиксируют происходящее, затем пишут отчет о сильных и слабых сторонах участников, на основе реального поведения. Такие вещи проводятся, как правило, при отборе, либо при формировании групп людей, наиболее приспособленных для той или иной роли в компании.


- Вы достаточно резко изменили сферу работы: из образовательной перешли в коммерческую. Вам было легко адаптироваться или вы тяжело привыкали к новой среде и каким-то новым правилам?

Я пришла не в торговую организацию, а в агентство по подбору персонала. В торговой компании я работала недолго, поняла, что это не моя сфера и достаточно быстро ушла оттуда.

В кадровом агентстве был очень доброжелательный климат. Компания была нацелена на набор и обучение студентов или выпускников без опыта работы, но с определенными личными качествами. Я бы не сказала, что мне было очень тяжело. В первое время, было немного неуютно. Но так всегда бывает, когда приходишь на новое место и в новый коллектив, где никого не знаешь, но не боле того. Мне очень повезло с командой, они тепло меня приняли и были готовы вкладывать, но потом, конечно, ожидали максимальную отдачу. Мне кажется, я их надежды оправдала.


- Вы работали в таких разных местах, у вас было ощущение, что навыки, полученные в вузе - это такая каменная стена, которая Вас поддерживает? Было что-то такое, что очень-очень помогло?

В какой-то момент я поняла, что меня очень ценят за личные качества, за умение работать со сложными клиентами, что я обладаю определенным терпением по отношению к ним и умением выйти на продуктивный уровень. А также за то, что я знаю к чему лучше аппелировать, а что аккуратненько обойти, чтобы не вызвать сопротивления, умею понимать человека и находить к нему подход и правильную аргументацию.

Психологическое образование дает базовые знания, которые потом, в любом случае, приходится дополнять специализированным образованием и личным опытом. То, чему я научилась и за что особенно благодарна — это определенная степень толерантности по отношению к людям, понимание того, что все мы разные и эти различия заставляют нас вести себя определенным образом, а также уверенность в том, что если хочешь выйти на продуктивный уровень, то все вышеперечисленное нужно учитывать. В целом - это умение встать на позицию другого. Есть такое красивое слово, которым это называют...


- ...Эмпатия?

В том числе и эмпатия. Но с эмпатией в бизнесе, например, следует быть очень аккуратным, потому что, когда она находится на грани сочувствия, этим быстро начинают пользоваться. Это не двигает ни Вас, ни партнера.


- И последний вопрос: Вы можете дать какой-то совет подрастающему поколению?

Очень важно не бояться, что твое образование слишком узко специализированное. Практически всегда есть возможность переключиться на что-то другое, даже если до этого ты шел совершенно в другом направлении. В вузе дается базис, который затем необходимо дорабатывать. Например, проходить дополнительные тренинги. В свое время, я ходила на терапевтические программы иностранных тренеров потому что мне это было необходимо для более глубокого изучения интересующего материала.

Если в процессе учебы или работы что-то не устраивает, надо не бояться себе в этом признаться и искать другие варианты. Психологическое образование дает хороший аналитический навык, который применим во многих сферах. Я работала в Теле2, шведской компании, потрясающей своим корпоративным духом. Потом в Теле2 все поменялось, и моя команда ушла в другую компанию. Меня звали, но для меня новое направление оказалось не близко. Я искала работу и нашла ее в новой для себя сфере. Конечно, мне было страшно начинать, но я поняла, что поступила правильно. Это плюс моему опыту.

Вторник, 21 Ноябрь 2017 12:27

Банников Павел_2011

Автор

bannikovp




Банников Павел

Выпускник 2011 года

Кафедра клинической психологии и психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

брали интервью студентки ПКП 1.1

Анна Стороженко,

Дарья Розман и

Юлия Карпова


Мой метод жесткий, но не жестокий. В таком подходе все про себя, это отрезвляет клиентов и ведет к успеху.

В своей практике этот психолог смог соединить воедино самые различные подходы и методы. В его работе нет легкости и беззаботности, он четко видит проблемы и ведет клиента к их решению. Он применяет самые различные методы и успешно совмещает их в единую линию работы. Уже имея достаточный опыт и большие планы, он стоит на пороге создания новых техник психотерапии.

Это интервью было очень важным для нас, ведь мы 1 курс и от живого общения с психологом может поменяться наша жизнь. Так уж сложилось, что сегодня далеко не все подростки близко знакомы с работой психолога, а идя по этой специальности, не все полностью представляют это профессию. Первое впечатление от Павла Александровича было ошеломительное, казалось, что мы прикоснулись к самой психологии в чистом виде. Но уже с первых секунд разговора мы почувствовали себя свободно. Он произвел самое теплое впечатление. Как только прозвучал первый вопрос, сразу стало понятно, что этот разговор будет долгим, информативный и очень приятным. Разговор был настолько увлекательным, что 2 часа пролетели, как 15 минут и нам было очень жаль его прерывать. Уходя, мы чувствовали себя очень воодушевленными и полными решимости достичь успехов! Главное заинтересовать на первой лекции, говорили нам преподаватели, так вот первый психолог, с которым нам удалось поговорить с профессиональной точки зрения, смог не только заинтересовать, но и погрузить нас в этот мир.


Интервьюер: С какого момента Вы поняли, что хотите стать психологом?

Павел Банников: Наверное, это сложно назвать решением в один момент. Я сначала хотел стать юристом, получил среднее профессиональное образование, но понял, что не хочу быть им. И совершенно случайно при написании курсовой работы я нашел в библиотеке книжку З. Фрейда «Введение в психоанализ». И меня это заинтересовало, я начал читать. Мне стало интересно, что психология не просто академическая [наука], потому что в колледже у меня был общий курс психологии, и было немного скучновато. Но когда я увидел, что это не только не скучно, но еще и имеет практическую значимость, мне стало интересно.


И: А потом Вы поступили в университет?

П.Б.: Да, потом я решил выбрать университет. К тому времени я уже знал, что хочу быть психологом. И уже в достаточно сознательном возрасте, мне было тогда 21, я пошел на факультет Констультативно-клинической психологии, (тогда он назывался «Психологическое консультирование»), на клиническую кафедру.


И: Почему Вы выбрали именно этот факультет?

П.Б.: Потому, что мне казалось, что это факультет, где будут обучать практическим навыкам, знаниям о том, как использовать различные методы консультирования. А клиническую кафедру я выбрал потому, что это расширяет базу, то есть, я могу работать не только с нормой, но и с различными патологиями.


И: Как Вы "пришли" к семейной психологии? Почему выбрали именно это направление?

П.Б.: На третьем или четвертом курсе Г. Л. Будинайте вела у нас общий курс «Семейная психотерапия» и рекомендовала литературу по темам. И я очень заинтересовался, потому что (прим. семейная психология) системный анализ - это другое видение консультирования. У меня уже был опыт: у нас была первая-вторая ступень "понимающей психотерапии" Ф.Е.Василюка – это одно, а когда системная и семейная – немного другой взгляд на ситуацию, на проблему. И я почувствовал, что мне это подходит, мне более интересно, более живо. Далее начал изучать самостоятельно, читать книги. Например, Карла Витакера и Сальвадора Минухина советую почитать, это структурная системная семейная психотерапия. Они очень четко описывают системную логику семейной психотерапии; а если логику поймёте, то там все достаточно просто.


И: Как Вы поняли, что это для Вас лучшая сфера деятельности; и как понять это студентам?

П.Б.: Если кажется, что психологией хочется заниматься, и в другом себя не видишь, тогда остается вопрос о специализации, какую специализацию выбрать. Самая лучшая база – это база психологическая, чтобы оттолкнуться и начать поиск. В любом случае - это консультативная психология, она мне дала очень хорошую базу.

Когда вы дойдёте до третьего-четвергото курса, пройдёте самый "скучный" этап: общая психология и другие моменты, которые кажутся скучными, потом через некоторое время, когда вклиниваются курсы общей психотерапии, истории психотерапии, и когда вы знакомитесь более подробно с разными направлениями, то, я думаю, что-нибудь отзовется в вас, если это будет вашим.


И: Как Вы начали работать в центре? Сложно ли было устроиться на работу после окончания университета?

П.Б.: (Протяжно) Да... После окончания университета я работал в банке, занимался активными продажами, мне было психологически очень тяжело. И я отработал всего два месяца и на втором месяце понял, что все, не могу больше. Я разослал резюме по куче разных организаций. Я получил несколько приглашений и приехал на самое первое. Прошёл два собеседования, и уже пять лет работаю в этом же центре по специальности.


И: Первый клиент: какие чувства вызывают эти воспоминания, и какие выводы после первой консультации Вы для себя сделали?

П.Б.: Из первых клиентов я почему-то помню только первую семью. Прошло всего лет пять, но одним из первых, кто приходит в голову - именно эта семья. Первая семья... было очень тяжело. Тяжело понять,.. что такое происходит (улыбается). У этой семьи каждую консультацию были разные жалобы и разного направления. То есть это была ситуация, в которую сейчас я редко уже попадаю, но бывает периодически, когда приходят с жалобой, и, либо запроса четкого не имеют, либо он скрыт. Например, конфликт мамы и папы, у них предразводное состояние, и они приходят с проблемой: "ребенок не слушается, сделайте с ним что-нибудь". Если даже консультация заканчивается тем, что им нужно как-то выстраивать взаимоотношения: "Да, да, да…", и следующая консультация начинается с чего-то другого. В самом начале у меня еще был "хаос" в голове, я тогда еще своего инструмента, метода не нашел; но при входе в кабинет я говорил себе "Ап!" и делал шаг. (Смеётся). Я с ними работал с января по май, и был счастлив, что закончился учебный год, и они ушли, так как к тому времени остро чувствовалась необходимость в паузе. Когда они пришли в следующем учебном году, то есть мы продолжили [работать], уже было чуть попроще.


И: Можете дать портрет личности психолога, какие качества нужны, например, конкретно в Вашем направлении?

П.Б.: Про себя могу рассказать. Мне очень помогло то, что я впитал из курса Ф.Е. Василюка «Понимающая психотерапия», гуманистическом клиент-центрированном подходе, роджерианском, - позитивное безоценочное принятие. Оно позволяет сделать «хоп» и все с белого листа: «я вас не знаю, я – инопланетянин, расскажите мне, что и как». Это помогает воспринимать ситуацию более объективно без всяких социальной желательности, социального порицания. В разных ситуациях это помогает. Достаточно сложно, когда вам, например, говорят: «я ненавижу своего ребёнка», и если бы не позитивное безоценочное принятие, можно было бы сразу сказать: «Знаете, я не буду с Вами работать. Я не могу Вас воспринимать, как человека, Вы - зверь». Если нет этого инструмента - позитивного безоценочного принятия, - то очень сложно человеку будет в работе с разными сложными случаями.

Уверенность в себе. Но не граничащая с неадекватной завышенной самооценкой, а уверенность сделать шаг, не боятся чего-то нового. Как у Михаила Боярского в песне, "Но когда заходить мне не хочется в клетку "Ап!" - себе говорю я, и делаю шаг…". Вот как раз такая должна быть уверенность, чтобы вы не боялись чего-то нового и шагали: «Я справлюсь, я разберусь», а если вдруг вы поймете, что не разберётесь, то всегда можете остановиться.

На мой взгляд, умение сказать, что «вот здесь я вам не могу помочь», и сказать это искренне, не откладывая в долгоиграющий ящик, признать это – тоже очень важное качество психолога. Мы не боги, мы всех спасти не можем, мы можем спасти тех, кого можем спасти. Кого-то должны спасать другие, а иногда клиенты вообще не хотят, чтобы их спасали. Разные ситуации бывают, и, чтобы не "сгореть", психолог должен иметь это качество.

Разносторонность – еще одно качество психолога. Чем больше знаний в разных сферах, тем проще вам будет. Сейчас нужны универсальные специалисты. Вы должны знать все, но любить что-то одно.


И: В чем Ваша "изюминка" как специалиста?

П.Б.: (Задумывается) Мне сложно судить о себе; о "изюминке" скорее, наверное, клиенты расскажут. Жена говорит, что у меня стиль достаточно жёсткий. Не жестокий, а жёсткий. Поэтому я выбрал структурную систему психотерапии, а не нарративный или же стратегический подход. Я поддерживаю именно структурный подход, потому что там про систему, про структуру, про изменение, разрушение структуры, с целью построить новую; там про жесткие интервенции, внедрения, коалиция с одним, потом с другим. Это достаточно жёстко, это не понимающая психотерапия. Это "огорошивание", ушат холодной воды, это отрезвляет. Таким инструментом я могу помочь. То есть, например, в определенны ситуациях использовать понимающую психотерапию достаточно сложно, но элементы её я использую, когда, например, требуется эмпатия, а не переструктурирование. Все нужно в меру и вовремя.


И: Есть ли мужской и женский подход к психотерапии или это миф? Кто лучше подходит для роли консультанта?

П.Б.: Мне кажется, есть особенности... Например, если говорить про работу с детьми, то большинство моих коллег-женщин используют какие-то арт-терапивтические методы в работе: песочную терапию, рисование на планшете, лепку, строительство песочниц и т.п., а коллеги-мужчины больше работают с подростками, с семьями; но есть и коллеги-женщины, которые работают с семьями тоже. Хотя женщины, как мне кажется, больше углубляются в творческие направления; какой-то такой стереотип у меня сформировался.


И: В психологии есть такое явление, как "выгорание" специалистов. Как с этим справиться?

П.Б.: Вот, на самом деле, в любой профессии, где требуется работа с людьми, есть какой-то процент «выгорания», и он всегда будет. Много зависит от атмосферы, в которой ты работаешь, от того, насколько ты гибок и от знаний, наверное.

Собственно какого-то конкретного универсального совета по профилактике "выгорания" нет, потому что каждый формирует для себя мотивацию, ставит перед собой какую-то цель. Многие приходят в психологию, потому что есть диплом: «Почему бы и нет, попробую-ка я в этом поработать, не зря же я учился пять лет». Некоторые приходят и до пятого курса думают: «Нет, я не буду заниматься психологией». А некоторые приходят «Ну да, я закончил, здорово…», но применять на практике знания абсолютно не хотят, нет желания, нет понимания, как этот процесс (прим.: консультации) происходит. Такие, мне кажется, "сгорают" в первую очередь.


И: А как вы справляетесь с обычным стрессом?

П.Б.: Ну, я вам честно скажу, основной стресс – это бумажки (смеётся). Сейчас их чуть поменьше стало, слава Богу, но когда конец года, нужно срочно сдавать бумаги, писать много. Наверно это какая-то моя неорганизованность, которая мне мешает все делать вовремя. Правда, как показывает практика других коллег, либо у них тоже нет этой организованности, либо просто это некоторая наша такая черта психологов: нам бы творить, нам бы помогать, а не бумажки писать. Я думаю, это на уровне бессознательного отрицания, обесценивания, отодвигания, чтобы за это не браться, наверное, это порождает тревогу.

Разные родители-клиенты приходят, и тогда тоже иногда возникает тревога, когда очень сложный случай, и когда сам человек, который пришел с запросом, не хочет ничего делать. Ведь я же не могу удочерить, усыновить детей, как-то их "переделать" и потом отдать обратно. Это должны делать родители, по крайней мере, в рамках нашего центра. Самым важным для меня является то, чтобы родитель был готов работать и работал, иначе - стресс. Это как тупик, а мне всегда нужен свет в конце тоннеля, понимание, что это можно сдвинуть, что с этим можно работать, могу ли я помочь или не могу, и, когда ты чувствуешь, что не можешь помочь – это, наверное, стресс; ведь, неуспехи немного тревогу увеличивают. Но на самом деле не так много этих неуспехов, больше бумаг.


И: Как повлияла Ваша профессия на личную жизнь?

П.Б.: Со своей женой я познакомился в нашем университете, она тоже психолог, тоже училась на консультативной психологии, на клинической кафедре, только на три года позже, чем я. Мы вместе ходили на разные внеучебные мероприятия: лекции, лектории, огоньки, зимние психологические школы, семинары. Вот на этих семинарах я и познакомился с женой. Мы живем в счастливом браке уже три года.

Все по-разному, все мы люди, но психологическое знание, навыки помогают более без болезненно и быстрее справляться с конфликтами, неурядицами. Я думаю, что было бы сложнее, если бы мы с женой были в разных специальностях, не психологи, а кто-нибудь ещё.


И: Используете ли Вы какие-то психологические приемы в разговорах с друзьями, родными? Как это влияет на отношения в семье? Консультируете ли Вы близких знакомых?

П.Б.: Я думаю, все через это проходят. Психологам надо же тренироваться сначала на кошечках, а потом уже переходить... (кошечки – это из советского фильма Операция Ы) Все знают, что консультировать друзей нельзя; почему нельзя - объясняли, понимаешь, но все равно консультировать хочется (улыбается). В любом случае, хочется дать какие-то советы - это великий соблазн, от этого никуда не уйти: будете консультировать, уже, может быть, консультируете. В любом случае, к вам будет некоторое другое отношение: «слушай, у меня такая проблема, ну ты же психолог, ну расскажи...».

Почему так? Не потому что нам хочется, а потому что ореол психолога будет витать над вами всегда, и, если будете говорить: «А я вообще работаю психологом», то в ответ часто будете слышать: «психологом? А! Слушай у меня такая проблема … ». Это будет, как игра, в которую вы наиграетесь. Мне кажется, что консультирование близких - это как этап развития львёнка: он играется, кусается, и вот эта игра нужна для чего? Для того, чтобы добычу ловить, проверять эффективность своей деятельности, чтобы в дальнейшем вы уже могли с клиентами прилично работать. Конечно, всегда есть риск, особенно при консультировании друзей: вы можете с ними поругаться, они могут обидеться на ваши суждения, мысли, которые будут расходиться с их мнением, поэтому лучше стараться разграничивать, где вы как друг, а где вы как психолог. Можете использовать фразу «Я тебе сейчас, как друг скажу...». Поэтому тренируйтесь: на третьем-четвером курсе будет такая ситуация, что для апробации каких-то техник, вам нужен будет кто-нибудь, и те, кто согласны и хотят - это друзья, братья, сестры, мамы, бабушки и т.д.

По поводу навредить/не навредить, у меня к "не навредить" особенное отношение... Вот, например, хирург, он может навредить как? Он может сделать глубокий надрез, тем самым "открыть" кровотечение, и не суметь его остановить. Мы чем отличаемся от хирурга? Ну, во-первых, мы не психоаналитики. Я думаю, что единственные, кто могут глубоко [навредить], это те, кто работают с "глубиной", то есть, те, кто работают в психоанализе. А если вы работаете в психологическом консультировании, то не давайте советов – и не навредите. Советы можно применять, когда вы полностью понимаете, что происходит, есть четкая картина, и вы начинаете описывать ситуацию, с которой клиент пришёл, и у него возникает ощущение, что вы как-будто видели, что с ним происходило. Будете чувствовать, что это действительно так, то тогда можете давать советы. Но и то, что-то вроде: «прислушайтесь, что говорит ваш ребенок…». Никоим образом не берите на себя ответственность, например, за какой-нибудь жизненоважный выбор, вы же сами будете виноваты: клиент будет осознанно или неосознанно вас винить, потому что вы сделали выбор за него, а он вас послушался, думая, что вы... (величественно) психолог. Люди всегда будут ждать, что вы дадите какой-нибудь совет. Приучайте свое окружение к тому, что вы не даете советов.


И: Был ли неудачный случай и как он повлиял на вашу работу?

П.Б.: Я, наверное, очень сильно себя люблю, потому что, когда мне попадается случай, с которым я не справляюсь, понимаю, что это не мое, то я просто говорю, что ничем не могу помочь. И они уходят, и тогда наступает облегчение. Я не переживаю, что я не помог, потому что объективно понимаю, что не могу этого сделать, в таких случаях тяжелее не момент отказа, а продолжение работы с клиентами, это выматывает еще больше. Например, когда ты уже не видишь смысла работать, а они хотят приходить, при этом ничего не делая; и когда вступаешь в такую борьбу с самим собой, наверное, это самый тяжелый случай. Хотя, в таких случаях бывает, что клиенты сначала не хотят что-либо делать, а потом, через какое-то время начинают работать. Но есть патовые ситуации, когда они погрязли в своих проблемах и самое ужасное то, что им это удобно. Тогда становится тяжело и грустно, но как только они уходят, наступает облегчение. Так что, если клиенты не хотят ничего делать, то это уже не от меня зависит, это от них зависит. Чем более реалистично мы относимся к тому, что с нами происходит, тем проще. И нужно помнить, что если возникают трудности, с которыми вы как профессионал справиться не можете, то всегда можно найти себе супервизора.


И: В РФ к психологам относятся довольно настороженно по сравнению с Европой. С чем это связанно? И как это преодолеть?

П.Б.: Я думаю, это связанно с нашим менталитетом. После открытия железного занавеса долгое время было, да и сейчас эхом доносится, четкое понимание того, что то, что сделано за рубежом более качественно, чем у нас. Разные конференции являются более значимыми и важными за рубежом. Особенно это явление было распространено в 2000-х; а сейчас, мне кажется, уже не так сильно, потому что очень много российских "школ". Например, школы семейной психотерапии А.В.Черникова, А.Я. Варга. И я бы не сказал, что у них какой-то дефицит с обучающимися, или, например, институт гештальт-терапии, который бесконечным потоком гештальтистов выпускает, и их курсы повышения квалификации сейчас котируются везде.


И: Вы работаете с разными возрастными категориями, к чему больший интерес?

П.Б.: Семьи, в которых дети до 15 лет. Наверное, это наиболее интересная сфера. Самые простые случаи, это где дети до 7 лет (до 1 класса), в таких семьях самые быстрые консультации. В семьях с подростками работа сложнее, потому что они сопротивляются, юношеский максимализм и т.д. Это усложняет работу, но не делает её менее интересной. Я не люблю, когда просто, я люблю, когда сложно, когда у тебя есть понимание, как с этой ситуацией разобраться, то есть это, как шахматная игра: что-то видишь, что-то не видишь и начинаешь разбираться, рождается азарт, интерес. А с детьми до 7 лет интересно тем, что за короткий период времени достаточно эффективно можно поработать, выдохнуть и сказать себе "молодец". Но когда приходят сложные семьи, я испытываю восторг. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, самое интересное для меня - это семьи с подростками.


И: Вы ходите на какие-либо курсы повышения квалификации? Психолог - это профессия, которую невозможно полностью постичь?

П.Б.: Конечно, хожу. Представьте, что у вас есть необходимость делать что-то эффективно, а способов и приемов нет, и возникает ситуация, при которой, вам надо либо распрощаться с профессией, либо дополнительно обучаться. Но не всегда это помогает. Все книги и все преподаватели дают информацию, а будете ли вы понимать, как ее использовать - это уже другая история. Поэтому, помогают ли повышения квалификации постичь психологию – наверное, да. Но все зависит от нас самих.


И: Был ли у Вас когда-нибудь профессиональный кризис?

П.Б.: Был, когда я окончил университет, и не мог найти работу. Поступая в университет, я четко понимал, что буду работать по специальности и никак по-другому, у меня даже плана "Б" не было. Но когда я понял, что работу найти нереально и тогда у меня был профессиональный кризис. И я попытался найти план "Б": я пошел в банк, там обучение прошел и хотел в отделе "B2B" быть тренером, потому что это было что-то близкое с психологией. Но пришлось работать обычным агентом продаж. Вот тогда и был кризис. А сейчас я уже не представляю свою жизнь в другой профессии.


И: Реализовались ли ваши ожидания от профессии?

П.Б.: Я надеюсь, что все еще впереди (Смеётся). У меня желание было только одно: заниматься этим и ничем другим, и я этим занимаюсь. У меня не было особо никаких ожиданий от профессии, у меня был страх, что я просто не найду работу. А так, какие у меня были ожидания? Мои ожидания, когда я был выпускником: во-первых, я не хотел работать с детьми, но оказывается с детьми не так уж и сложно. Но это нельзя считать нереализованными ожиданиями, потому что я нашел что-то другое, я воспринял эту ситуацию под другим углом, и они изменились. Во-вторых, я хотел работать с семьями, изменилось ли это? Нет, я по-прежнему хочу работать с семьёй, это наиболее интересный формат для меня.


И: Каким Вы себя видите через 5-10 лет в профессиональной деятельности? Может, есть какие-то идеи, проекты?

П.Б.: Ну, во-первых, хочу сделать обучающий семинар по техникам, которые я планирую довести "до ума". И, во-вторых, наверное, надо все-таки идти в аспирантуру, это некий карт-бланш, потому что больше возможностей появляется. В государственных учреждениях приоритет больше тем, кто имеет кандидатскую степень. Меньше требований, больше профессиональных возможностей. Я про свободу выбора.

Вторник, 21 Ноябрь 2017 12:15

Андрюшина Ирэн_2013

Автор


Андрюшина Ирэн

Выпускница 2013 года

Кафедра клинической психологии и психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью, написали статью студенты группы ПКК 1.1:

Белова Екатерина Александровна, Внукова Елизавета Сергеевна,

Кувшинов Георгий Евгеньевич, Фомченко Анастасия Александровна,

Цыпляева Ирина Александровна.

Редакция: Соловьева Наталья Васильевна, студентка 1 курса ВВ КПП


Ирен Игоревна Андрюшина проходила обучение на кафедре Клинической психологии и психотерапии Московского городского психолого-педагогического университета и закончила его сравнительно недавно, три года назад. Сразу после выпуска Ирен Игоревна устроилась клиническим психологом в психиатрическую клиническую больницу №1 им. Н. А. Алексеева, где на момент нашей встречи проработала уже два года. Мы решили расспросить выпускницу, с чего начался ее путь в психологию.


- Почему Вы пошли в психологию? Выбрали именно это направление, клинический психолог?

- Психологию я выбрала из-за семьи, так как папа был психоаналитиком. Мне нравилась его работа. Вначале думала пойти в МЧС, но туда нужен очень большой опыт работы. Сразу после института не берут. И нужен диплом клинического психолога. Поэтому решила поступать на это направление. В психиатрическую больницу им. Алексеева попала, так как была свободная вакансия, и хотелось проверить знания в клинической психологии.

Алексеевская психиатрическая больница, ранее известная как психиатрическая больница им. П.П. Кащенко, - существует еще с конца 19 века (1894 г.). Это довольно большое медицинское учреждение, к которому относится 6 филиалов. Она имеет на своей территории множество корпусов. Отделений, куда направляют на лечение пациентов, в больнице несколько десятков.

Ирэн Игоревна рассказала нам, что она работает в 31, мужском, отделении, рассчитанном на 60 мест. В отделении кроме нее еще есть один психолог. В больнице в целом «с психологической помощью всё очень сложно», специалистов не хватает, на всю больницу их около семи и нагрузка, соответственно, на одного сотрудника получается большая. Когда приходит новый специалист, ему назначают куратора, который помогает адаптироваться на месте и получить нужную информацию.

Обсуждая работу в клинике, мы не могли не поинтересоваться, как сюда попадают пациенты и что ждет человека, вынужденного обратиться в психиатрическую лечебницу.


- Каким образом у вас оказываются пациенты?

- Скорая привозит, соседи, родители. Сначала в приёмную, потом в отделение. В первой палате, так скажем, самые сложные случаи, потом полегче и совсем легкие. Дошёл до пятой палаты и выписываешься. По закону могут держать до 21 дня.


- А если притворяются? Вы это как-то видите?

- Когда притворяются, в приёмной уже отсеивают. Обычно таких сразу видно, они ни под один синдром не попадают, ни под одну симптоматику.


- Поступают ли к вам повторно?

- Да, постоянно такие случаи бывают. Выписали, обратно вернулись. Чаще всего это что-то связанное с алкоголем. Наркологическая клиника из скорой помощи не принимает, только если пациент туда пришёл или кто-то его направил.


- Если пациента выписывают, то, все, связь с ним больше не поддерживается?

- Нет. У нас есть медико-реабилитационное отделение, дневной стационар, можно выписать туда. Там работают врачи, психологи, группы, музыка, кино и всякая всячина терапевтическая.


- Предусматривается ли амбулаторное лечение?

- Раз в две недели пациент может прийти за лекарствами, но это очень редко. Врач берется за это, если видит, что прогноз благоприятный. Тогда больному могут помочь, и он может приходить. Если нет, то никто обычно за это не берется.


- Часто ли пациенты жалуются, что им здесь не нравится?

- Да, каждый день. Это естественно, потому что невыносимо, я им сочувствую. Но, к сожалению, другого выхода у них просто нет. Потом, есть и такие пациенты, которые действительно опасны.


- Бытует мнение, что психологам пациенты доверяют больше чем психиатрам, это так?

- Да. Таких большинство. Есть пациенты, которые с радостью приходят, стучат в двери, возможно, где-то глубоко, подсознательно, понимая, что им можно помочь.


- Какие лично у Вас возникают сложности?

- Очень сложно сохранить дистанцию с бредом. Не включится в это вместе с пациентами и сохранять свой рассудок. Постараться туда не включится и чтоб тебя туда не включили. Очень сложно также в плане выгорания, очень устаёшь.


- Бывали ли в Вашей практике случаи, когда пациент совсем не шел на контакт?

- Нет, чтобы совсем не шел на контакт, такого не было. Иногда требовалась помощь других специалистов.

Если приходит пенсионер, для меня это очень тяжело, наверное, хуже, чем с женщинами. Если бы мне было лет 45-50, была бы ближе к его возрасту, то, может быть, было бы и нормально. А когда он видит перед собой молоденькую девушку, приходиться собирать себя в кулак, чтобы показать, что ты профессионал.


- С молодыми такое редко бывает?

- Да, даже если пациент достаточно сильно болен, хронически уже, шизофрения. Он может просто прийти к тебе посидеть, будет медленно привыкать - к тебе, к среде, к кабинету, что-то калякать. Потом, со временем, он начнет что-то рассказывать. Нужно время.

Общеизвестно, что образование не заканчивается на институтской скамье. Получив базовые знания, необходимо дальше самостоятельно вникать в профессию. Мы поинтересовались у недавней выпускницы, что из освоенного в университете ей особенно пригодилось, а что пришлось осваивать уже в «полевых» условиях.


- Ирэн Игоревна, хватило ли Вам знаний для работы?

- Нет. Очень сильно не хватает чего-нибудь по арт-терапии. К сожалению, для коррекционной работы в институте дали очень мало.


- А кроме арт-терапии?

- Диагностики в клинике очень много. Здесь, естественно, опыт нужен. По коррекции, консультации не так много знаний было. В принципе техник было достаточно, но если есть возможность расширить ещё КБТ, это было бы очень здорово. Я дополняю свои знания чтением книжек, конференциями, мастер-классами и так далее. Ещё про тренинги хотелось бы добавить. Они тут часто проводятся, а опыта проведения у меня не было, поэтому вначале просто сидела и наблюдала, как тренинг проводят другие специалисты. Чтобы вести тренинги надо быть гиперактивным, не мое это.


- Занимаетесь ли Вы научной деятльностью?

- Планирую, но пока не хватает времени.


- Что Вы можете рассказать о практике в ВУЗе?

- Если говорить о консультировании, то на 2 курсе вам никто не доверит проводить консультацию самостоятельно. Это опасно как для вас, так и для клиента. Вы можете присутствовать на консультации специалиста. Это вполне себе имеет место.


- Какой Ваш любимый предмет был в ВУЗе?

- Наверное, единственный, - это КБТ, причем все преподаватели, они там никто не исключение, это 4-5 курсы.

В заключении мы поблагодарили Ирэн Игоревну за интересное и познавательное интервью и попросили пожелать или посоветовать что-нибудь нынешним студентам. "Не запускать математическую статистику, - пошутила наша собеседница. - А вообще желаю вам определиться с тем, чем вы хотите заниматься и развиваться в этом".

Вторник, 21 Ноябрь 2017 11:58

Мишина Елена_2004

Автор

mishinaev






Мишина Елена

Выпускница 2004 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью, написали статью

студенты 2 курса группы ПКП 2.1

Аветян Карина, Золотарева Наталья,

Зубарева Татьяна, Лаврова Марина, Плотников Юрий,

Ратникова Анастасия, Романенко Кристина


Мишина Елена Валерьевна - практикующий психолог, психотерапевт. Ведет частную практику: психологическое консультирование и психотерапия по личностным проблемам (неуверенность в себе, низкая самооценка, невозможность себя понять), проблемам взаимодействия с окружающими (зависимость, одиночество, мучительные отношения с другими); межличностные проблемы в отношениях с близкими; эмоциональные проблемы (депрессивное настроение, тревожные состояния, страхи и фобии, навязчивости); кризисные ситуации, семейное консультирование). Кандидат психологических наук, публикации по теме диссертации можно почитать здесь https://psyjournals.ru/authors/a18557.shtml


Эта статья - о проекте, цель которого - сформировать или улучшить представление студентов факультета консультативной и клинической психологии МГППУ об их будущей профессиональной деятельности.

Эта статья - о нашем участии в проекте, основной задачей которого являлось проведение интервью с одним из выпускников университета, а именно, с Еленой Валерьевной Мишиной - кандидатом психологических наук, практикующим психологом и психотерапевтом.


Начать хотелось бы с того, что в рамках проекта его участникам была предоставлена возможность выбрать для своей группы наиболее интересного собеседника, и важным компонентом нашего интереса стало то, что Елена Валерьевна уже три года живет и успешно работает в Дубае (ОАЭ). По этой причине тема психологической практики за рубежом, которой была посвящена треть подготовленных нами вопросов, стала одной из центральных в разговоре.

Мы заранее ориентировались на полуструктурированное интервью, и первой темой беседы стало образование Елены Валерьевны, которая училась на кафедре индивидуальной и групповой психотерапии факультета консультативной и клинической психологии (тогда - факультета психологического консультирования), а затем защитила на этой кафедре диссертацию на тему "Феномен совместности в процессе психологического взаимодействии на материале процесса психологического консультирования" и стала кандидатом психологических наук. Во время учебы в аспирантуре и подготовке диссертации наша собеседница преподавала в университете ряд дисциплин, например, совместно с Ю.В. Кортневой - психодиагностику; вела практикум наблюдения и т.д. Елена Валерьевна активно участвовала в работе Мастерской понимающей психотерапии под руководством Ф.Е. Василюка, который также был научным руководителем ее дипломной работы и диссертации.


"А повлиял ли как-то на вашу жизнь Федор Ефимович Василюк?" - воспользовались мы возможностью узнать побольше о заведующем нашей кафедрой, знакомство с которым для нас пока, к сожалению, ограничилось вручением студенческих билетов при поступлении на первый курс. Дав положительный ответ, который был вполне ожидаем, Елена Валерьевна рассказала о том, что период работы с Федором Ефимовичем стал одним из наиболее продуктивных и интересных в ее профессиональной и научной жизни, и предложила перейти к первому подготовленному нами вопросу.

Мы спросили, чем сейчас Елена Валерьевна занимается в психологии. "Я работаю как практический, клинический психолог, и в Дубае у меня своя практика". В этом ответе нас особенно заинтересовало слово "клинический", комментируя которое наша собеседница сказала, что любой практикующий психолог, фактически, является "клиническим", т.к. решая проблемы людей специалист в любом случае имеет дело с определенной клинической картиной.


Кстати, на протяжении всего разговора Елена Валерьевна называла обращающихся к ней за помощью "пациентами", а не "клиентами". Позже мы еще раз вернулись к обсуждению клинической психологии, а точнее актуальности ее освоения, которая обусловлена необходимостью, во-первых, знать симптоматику тех или иных психических расстройств и уметь определять их наличие, во-вторых - понимать границы своих возможностей, так как не все проблемы способен решить психолог, в третьих - правильно оценивать сроки работы с той или иной проблемой, чтобы у клиента не возникало завышенных (и заниженных) ожиданий от работы со специалистом. "Это как с диагнозом - к вам приходит пациент, у него насморк. Вы говорите: "У тебя простуда", - а у него там воспаление легких или менингит какой-нибудь, или вообще аллергия. И чтобы понять, от чего у него насморк нужно знать клиническую базу", - такой пример завершил обсуждение этого вопроса.


Елена Валерьевна работает с индивидуальными случаями, с семьями, с детьми и подростками; ее пациентами являются русскоговорящие люди, однако она привела несколько примеров "смешанных случаев": работу с канадцем, у которого приемный ребенок - русский и несколько примеров семейных пар. Это послужило началом обсуждения важности ведения терапевтической работы на родном для психотерапевта и клиента языке


Ранее мы не сказали о том, что разговор с Еленой Валерьевной проходил с помощью программы "Skype", благодаря которой нам удался не только аудиальный, но и визуальный контакт с нашей собеседницей. Возможно, именно поэтому мы спросили о возможности консультирования с помощью этой технологии, которая, как оказалось, нередко используется Еленой Валерьевной для работы с клиентами, оставшимися в Москве. Кроме того, "Skype" помогает не прерывать работу с пациентами из Дубая, для которых командировки совсем не являются редкостью. Отдельный вопрос - возможность организовывать работу через "Skype" изначально. Мы узнали, что, с одной стороны, эта идея бурно развивается, с другой - психологи все же стараются первые встречи проводить очно. Особенно это актуально за границей.

Тема дистанционной работы получила свое развитие в обсуждении дистанционного обучения. Елена Валерьевна рассказала, что существует большое количество бесплатных онлайн-курсов, которые можно использовать для профессионального саморазвития.


Еще одной интересовавшей нас темой стал путь Елены Валерьевны в психологию. Оказалось, что еще во время учебы в старшей школе ее стали интересовать одноклассники, она заметила, что получает удовольствие от возможности помочь другим с их проблемами. Ее мама - детский психолог, посоветовала ей психологические курсы при Московском Дворце пионеров (теперь - Московский Городской Дворец Детского (Юношеского) Творчества), где она, в том числе, познакомилась с некоторыми психологическими тестами. Затем были подготовительные курсы при МГППУ. Причиной выбора университета стала его ориентированность на практику и возможность учиться у Ф.Е. Василюка. "С точки зрения образования, я вам рекомендую идти к людям, к личностям", - так Елена Валерьевна подчеркнула важность личности не только в психотерапии, но и в преподавании, в помощи в освоении психотерапии.


Полуторачасовой разговор с Еленой Валерьевной Мишиной получился очень живым и интересным. У нас была возможность подробно расспросить ее о психологической практике, об особенностях жизни и работы за границей, об учебе в нашем университете. Хотелось бы выделить несколько самых ценных аспектов этого интервью. Во-первых, это возможность живого общения с успешным психологом-практиком, во-вторых - это шанс взглянуть на ряд понятий с позиции, отличающейся от нашей студенческо-академической и скорректированной с учетом практики, и в-третьих - опыт участия в таком учебном проекте. Елена Валерьевна много спрашивала у нас о студенческой жизни, наших взглядах на обсуждаемые вопросы, и мы надеемся, что общение с нами было ей интересно.


В заключение хочется поблагодарить Елену Валерьевну и преподавателей МГППУ за возможность участия в этом проекте.

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

Presentation B_2019

 

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-51-18

+7 (499) 975-51-32

 povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-51-18

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)

 

banner fokusirovanie

 

banner kouching