bannikovp




Банников Павел

Выпускник 2011 года

Кафедра клинической психологии и психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

брали интервью студентки ПКП 1.1

Анна Стороженко,

Дарья Розман и

Юлия Карпова


Мой метод жесткий, но не жестокий. В таком подходе все про себя, это отрезвляет клиентов и ведет к успеху.

В своей практике этот психолог смог соединить воедино самые различные подходы и методы. В его работе нет легкости и беззаботности, он четко видит проблемы и ведет клиента к их решению. Он применяет самые различные методы и успешно совмещает их в единую линию работы. Уже имея достаточный опыт и большие планы, он стоит на пороге создания новых техник психотерапии.

Это интервью было очень важным для нас, ведь мы 1 курс и от живого общения с психологом может поменяться наша жизнь. Так уж сложилось, что сегодня далеко не все подростки близко знакомы с работой психолога, а идя по этой специальности, не все полностью представляют это профессию. Первое впечатление от Павла Александровича было ошеломительное, казалось, что мы прикоснулись к самой психологии в чистом виде. Но уже с первых секунд разговора мы почувствовали себя свободно. Он произвел самое теплое впечатление. Как только прозвучал первый вопрос, сразу стало понятно, что этот разговор будет долгим, информативный и очень приятным. Разговор был настолько увлекательным, что 2 часа пролетели, как 15 минут и нам было очень жаль его прерывать. Уходя, мы чувствовали себя очень воодушевленными и полными решимости достичь успехов! Главное заинтересовать на первой лекции, говорили нам преподаватели, так вот первый психолог, с которым нам удалось поговорить с профессиональной точки зрения, смог не только заинтересовать, но и погрузить нас в этот мир.


Интервьюер: С какого момента Вы поняли, что хотите стать психологом?

Павел Банников: Наверное, это сложно назвать решением в один момент. Я сначала хотел стать юристом, получил среднее профессиональное образование, но понял, что не хочу быть им. И совершенно случайно при написании курсовой работы я нашел в библиотеке книжку З. Фрейда «Введение в психоанализ». И меня это заинтересовало, я начал читать. Мне стало интересно, что психология не просто академическая [наука], потому что в колледже у меня был общий курс психологии, и было немного скучновато. Но когда я увидел, что это не только не скучно, но еще и имеет практическую значимость, мне стало интересно.


И: А потом Вы поступили в университет?

П.Б.: Да, потом я решил выбрать университет. К тому времени я уже знал, что хочу быть психологом. И уже в достаточно сознательном возрасте, мне было тогда 21, я пошел на факультет Констультативно-клинической психологии, (тогда он назывался «Психологическое консультирование»), на клиническую кафедру.


И: Почему Вы выбрали именно этот факультет?

П.Б.: Потому, что мне казалось, что это факультет, где будут обучать практическим навыкам, знаниям о том, как использовать различные методы консультирования. А клиническую кафедру я выбрал потому, что это расширяет базу, то есть, я могу работать не только с нормой, но и с различными патологиями.


И: Как Вы "пришли" к семейной психологии? Почему выбрали именно это направление?

П.Б.: На третьем или четвертом курсе Г. Л. Будинайте вела у нас общий курс «Семейная психотерапия» и рекомендовала литературу по темам. И я очень заинтересовался, потому что (прим. семейная психология) системный анализ - это другое видение консультирования. У меня уже был опыт: у нас была первая-вторая ступень "понимающей психотерапии" Ф.Е.Василюка – это одно, а когда системная и семейная – немного другой взгляд на ситуацию, на проблему. И я почувствовал, что мне это подходит, мне более интересно, более живо. Далее начал изучать самостоятельно, читать книги. Например, Карла Витакера и Сальвадора Минухина советую почитать, это структурная системная семейная психотерапия. Они очень четко описывают системную логику семейной психотерапии; а если логику поймёте, то там все достаточно просто.


И: Как Вы поняли, что это для Вас лучшая сфера деятельности; и как понять это студентам?

П.Б.: Если кажется, что психологией хочется заниматься, и в другом себя не видишь, тогда остается вопрос о специализации, какую специализацию выбрать. Самая лучшая база – это база психологическая, чтобы оттолкнуться и начать поиск. В любом случае - это консультативная психология, она мне дала очень хорошую базу.

Когда вы дойдёте до третьего-четвергото курса, пройдёте самый "скучный" этап: общая психология и другие моменты, которые кажутся скучными, потом через некоторое время, когда вклиниваются курсы общей психотерапии, истории психотерапии, и когда вы знакомитесь более подробно с разными направлениями, то, я думаю, что-нибудь отзовется в вас, если это будет вашим.


И: Как Вы начали работать в центре? Сложно ли было устроиться на работу после окончания университета?

П.Б.: (Протяжно) Да... После окончания университета я работал в банке, занимался активными продажами, мне было психологически очень тяжело. И я отработал всего два месяца и на втором месяце понял, что все, не могу больше. Я разослал резюме по куче разных организаций. Я получил несколько приглашений и приехал на самое первое. Прошёл два собеседования, и уже пять лет работаю в этом же центре по специальности.


И: Первый клиент: какие чувства вызывают эти воспоминания, и какие выводы после первой консультации Вы для себя сделали?

П.Б.: Из первых клиентов я почему-то помню только первую семью. Прошло всего лет пять, но одним из первых, кто приходит в голову - именно эта семья. Первая семья... было очень тяжело. Тяжело понять,.. что такое происходит (улыбается). У этой семьи каждую консультацию были разные жалобы и разного направления. То есть это была ситуация, в которую сейчас я редко уже попадаю, но бывает периодически, когда приходят с жалобой, и, либо запроса четкого не имеют, либо он скрыт. Например, конфликт мамы и папы, у них предразводное состояние, и они приходят с проблемой: "ребенок не слушается, сделайте с ним что-нибудь". Если даже консультация заканчивается тем, что им нужно как-то выстраивать взаимоотношения: "Да, да, да…", и следующая консультация начинается с чего-то другого. В самом начале у меня еще был "хаос" в голове, я тогда еще своего инструмента, метода не нашел; но при входе в кабинет я говорил себе "Ап!" и делал шаг. (Смеётся). Я с ними работал с января по май, и был счастлив, что закончился учебный год, и они ушли, так как к тому времени остро чувствовалась необходимость в паузе. Когда они пришли в следующем учебном году, то есть мы продолжили [работать], уже было чуть попроще.


И: Можете дать портрет личности психолога, какие качества нужны, например, конкретно в Вашем направлении?

П.Б.: Про себя могу рассказать. Мне очень помогло то, что я впитал из курса Ф.Е. Василюка «Понимающая психотерапия», гуманистическом клиент-центрированном подходе, роджерианском, - позитивное безоценочное принятие. Оно позволяет сделать «хоп» и все с белого листа: «я вас не знаю, я – инопланетянин, расскажите мне, что и как». Это помогает воспринимать ситуацию более объективно без всяких социальной желательности, социального порицания. В разных ситуациях это помогает. Достаточно сложно, когда вам, например, говорят: «я ненавижу своего ребёнка», и если бы не позитивное безоценочное принятие, можно было бы сразу сказать: «Знаете, я не буду с Вами работать. Я не могу Вас воспринимать, как человека, Вы - зверь». Если нет этого инструмента - позитивного безоценочного принятия, - то очень сложно человеку будет в работе с разными сложными случаями.

Уверенность в себе. Но не граничащая с неадекватной завышенной самооценкой, а уверенность сделать шаг, не боятся чего-то нового. Как у Михаила Боярского в песне, "Но когда заходить мне не хочется в клетку "Ап!" - себе говорю я, и делаю шаг…". Вот как раз такая должна быть уверенность, чтобы вы не боялись чего-то нового и шагали: «Я справлюсь, я разберусь», а если вдруг вы поймете, что не разберётесь, то всегда можете остановиться.

На мой взгляд, умение сказать, что «вот здесь я вам не могу помочь», и сказать это искренне, не откладывая в долгоиграющий ящик, признать это – тоже очень важное качество психолога. Мы не боги, мы всех спасти не можем, мы можем спасти тех, кого можем спасти. Кого-то должны спасать другие, а иногда клиенты вообще не хотят, чтобы их спасали. Разные ситуации бывают, и, чтобы не "сгореть", психолог должен иметь это качество.

Разносторонность – еще одно качество психолога. Чем больше знаний в разных сферах, тем проще вам будет. Сейчас нужны универсальные специалисты. Вы должны знать все, но любить что-то одно.


И: В чем Ваша "изюминка" как специалиста?

П.Б.: (Задумывается) Мне сложно судить о себе; о "изюминке" скорее, наверное, клиенты расскажут. Жена говорит, что у меня стиль достаточно жёсткий. Не жестокий, а жёсткий. Поэтому я выбрал структурную систему психотерапии, а не нарративный или же стратегический подход. Я поддерживаю именно структурный подход, потому что там про систему, про структуру, про изменение, разрушение структуры, с целью построить новую; там про жесткие интервенции, внедрения, коалиция с одним, потом с другим. Это достаточно жёстко, это не понимающая психотерапия. Это "огорошивание", ушат холодной воды, это отрезвляет. Таким инструментом я могу помочь. То есть, например, в определенны ситуациях использовать понимающую психотерапию достаточно сложно, но элементы её я использую, когда, например, требуется эмпатия, а не переструктурирование. Все нужно в меру и вовремя.


И: Есть ли мужской и женский подход к психотерапии или это миф? Кто лучше подходит для роли консультанта?

П.Б.: Мне кажется, есть особенности... Например, если говорить про работу с детьми, то большинство моих коллег-женщин используют какие-то арт-терапивтические методы в работе: песочную терапию, рисование на планшете, лепку, строительство песочниц и т.п., а коллеги-мужчины больше работают с подростками, с семьями; но есть и коллеги-женщины, которые работают с семьями тоже. Хотя женщины, как мне кажется, больше углубляются в творческие направления; какой-то такой стереотип у меня сформировался.


И: В психологии есть такое явление, как "выгорание" специалистов. Как с этим справиться?

П.Б.: Вот, на самом деле, в любой профессии, где требуется работа с людьми, есть какой-то процент «выгорания», и он всегда будет. Много зависит от атмосферы, в которой ты работаешь, от того, насколько ты гибок и от знаний, наверное.

Собственно какого-то конкретного универсального совета по профилактике "выгорания" нет, потому что каждый формирует для себя мотивацию, ставит перед собой какую-то цель. Многие приходят в психологию, потому что есть диплом: «Почему бы и нет, попробую-ка я в этом поработать, не зря же я учился пять лет». Некоторые приходят и до пятого курса думают: «Нет, я не буду заниматься психологией». А некоторые приходят «Ну да, я закончил, здорово…», но применять на практике знания абсолютно не хотят, нет желания, нет понимания, как этот процесс (прим.: консультации) происходит. Такие, мне кажется, "сгорают" в первую очередь.


И: А как вы справляетесь с обычным стрессом?

П.Б.: Ну, я вам честно скажу, основной стресс – это бумажки (смеётся). Сейчас их чуть поменьше стало, слава Богу, но когда конец года, нужно срочно сдавать бумаги, писать много. Наверно это какая-то моя неорганизованность, которая мне мешает все делать вовремя. Правда, как показывает практика других коллег, либо у них тоже нет этой организованности, либо просто это некоторая наша такая черта психологов: нам бы творить, нам бы помогать, а не бумажки писать. Я думаю, это на уровне бессознательного отрицания, обесценивания, отодвигания, чтобы за это не браться, наверное, это порождает тревогу.

Разные родители-клиенты приходят, и тогда тоже иногда возникает тревога, когда очень сложный случай, и когда сам человек, который пришел с запросом, не хочет ничего делать. Ведь я же не могу удочерить, усыновить детей, как-то их "переделать" и потом отдать обратно. Это должны делать родители, по крайней мере, в рамках нашего центра. Самым важным для меня является то, чтобы родитель был готов работать и работал, иначе - стресс. Это как тупик, а мне всегда нужен свет в конце тоннеля, понимание, что это можно сдвинуть, что с этим можно работать, могу ли я помочь или не могу, и, когда ты чувствуешь, что не можешь помочь – это, наверное, стресс; ведь, неуспехи немного тревогу увеличивают. Но на самом деле не так много этих неуспехов, больше бумаг.


И: Как повлияла Ваша профессия на личную жизнь?

П.Б.: Со своей женой я познакомился в нашем университете, она тоже психолог, тоже училась на консультативной психологии, на клинической кафедре, только на три года позже, чем я. Мы вместе ходили на разные внеучебные мероприятия: лекции, лектории, огоньки, зимние психологические школы, семинары. Вот на этих семинарах я и познакомился с женой. Мы живем в счастливом браке уже три года.

Все по-разному, все мы люди, но психологическое знание, навыки помогают более без болезненно и быстрее справляться с конфликтами, неурядицами. Я думаю, что было бы сложнее, если бы мы с женой были в разных специальностях, не психологи, а кто-нибудь ещё.


И: Используете ли Вы какие-то психологические приемы в разговорах с друзьями, родными? Как это влияет на отношения в семье? Консультируете ли Вы близких знакомых?

П.Б.: Я думаю, все через это проходят. Психологам надо же тренироваться сначала на кошечках, а потом уже переходить... (кошечки – это из советского фильма Операция Ы) Все знают, что консультировать друзей нельзя; почему нельзя - объясняли, понимаешь, но все равно консультировать хочется (улыбается). В любом случае, хочется дать какие-то советы - это великий соблазн, от этого никуда не уйти: будете консультировать, уже, может быть, консультируете. В любом случае, к вам будет некоторое другое отношение: «слушай, у меня такая проблема, ну ты же психолог, ну расскажи...».

Почему так? Не потому что нам хочется, а потому что ореол психолога будет витать над вами всегда, и, если будете говорить: «А я вообще работаю психологом», то в ответ часто будете слышать: «психологом? А! Слушай у меня такая проблема … ». Это будет, как игра, в которую вы наиграетесь. Мне кажется, что консультирование близких - это как этап развития львёнка: он играется, кусается, и вот эта игра нужна для чего? Для того, чтобы добычу ловить, проверять эффективность своей деятельности, чтобы в дальнейшем вы уже могли с клиентами прилично работать. Конечно, всегда есть риск, особенно при консультировании друзей: вы можете с ними поругаться, они могут обидеться на ваши суждения, мысли, которые будут расходиться с их мнением, поэтому лучше стараться разграничивать, где вы как друг, а где вы как психолог. Можете использовать фразу «Я тебе сейчас, как друг скажу...». Поэтому тренируйтесь: на третьем-четвером курсе будет такая ситуация, что для апробации каких-то техник, вам нужен будет кто-нибудь, и те, кто согласны и хотят - это друзья, братья, сестры, мамы, бабушки и т.д.

По поводу навредить/не навредить, у меня к "не навредить" особенное отношение... Вот, например, хирург, он может навредить как? Он может сделать глубокий надрез, тем самым "открыть" кровотечение, и не суметь его остановить. Мы чем отличаемся от хирурга? Ну, во-первых, мы не психоаналитики. Я думаю, что единственные, кто могут глубоко [навредить], это те, кто работают с "глубиной", то есть, те, кто работают в психоанализе. А если вы работаете в психологическом консультировании, то не давайте советов – и не навредите. Советы можно применять, когда вы полностью понимаете, что происходит, есть четкая картина, и вы начинаете описывать ситуацию, с которой клиент пришёл, и у него возникает ощущение, что вы как-будто видели, что с ним происходило. Будете чувствовать, что это действительно так, то тогда можете давать советы. Но и то, что-то вроде: «прислушайтесь, что говорит ваш ребенок…». Никоим образом не берите на себя ответственность, например, за какой-нибудь жизненоважный выбор, вы же сами будете виноваты: клиент будет осознанно или неосознанно вас винить, потому что вы сделали выбор за него, а он вас послушался, думая, что вы... (величественно) психолог. Люди всегда будут ждать, что вы дадите какой-нибудь совет. Приучайте свое окружение к тому, что вы не даете советов.


И: Был ли неудачный случай и как он повлиял на вашу работу?

П.Б.: Я, наверное, очень сильно себя люблю, потому что, когда мне попадается случай, с которым я не справляюсь, понимаю, что это не мое, то я просто говорю, что ничем не могу помочь. И они уходят, и тогда наступает облегчение. Я не переживаю, что я не помог, потому что объективно понимаю, что не могу этого сделать, в таких случаях тяжелее не момент отказа, а продолжение работы с клиентами, это выматывает еще больше. Например, когда ты уже не видишь смысла работать, а они хотят приходить, при этом ничего не делая; и когда вступаешь в такую борьбу с самим собой, наверное, это самый тяжелый случай. Хотя, в таких случаях бывает, что клиенты сначала не хотят что-либо делать, а потом, через какое-то время начинают работать. Но есть патовые ситуации, когда они погрязли в своих проблемах и самое ужасное то, что им это удобно. Тогда становится тяжело и грустно, но как только они уходят, наступает облегчение. Так что, если клиенты не хотят ничего делать, то это уже не от меня зависит, это от них зависит. Чем более реалистично мы относимся к тому, что с нами происходит, тем проще. И нужно помнить, что если возникают трудности, с которыми вы как профессионал справиться не можете, то всегда можно найти себе супервизора.


И: В РФ к психологам относятся довольно настороженно по сравнению с Европой. С чем это связанно? И как это преодолеть?

П.Б.: Я думаю, это связанно с нашим менталитетом. После открытия железного занавеса долгое время было, да и сейчас эхом доносится, четкое понимание того, что то, что сделано за рубежом более качественно, чем у нас. Разные конференции являются более значимыми и важными за рубежом. Особенно это явление было распространено в 2000-х; а сейчас, мне кажется, уже не так сильно, потому что очень много российских "школ". Например, школы семейной психотерапии А.В.Черникова, А.Я. Варга. И я бы не сказал, что у них какой-то дефицит с обучающимися, или, например, институт гештальт-терапии, который бесконечным потоком гештальтистов выпускает, и их курсы повышения квалификации сейчас котируются везде.


И: Вы работаете с разными возрастными категориями, к чему больший интерес?

П.Б.: Семьи, в которых дети до 15 лет. Наверное, это наиболее интересная сфера. Самые простые случаи, это где дети до 7 лет (до 1 класса), в таких семьях самые быстрые консультации. В семьях с подростками работа сложнее, потому что они сопротивляются, юношеский максимализм и т.д. Это усложняет работу, но не делает её менее интересной. Я не люблю, когда просто, я люблю, когда сложно, когда у тебя есть понимание, как с этой ситуацией разобраться, то есть это, как шахматная игра: что-то видишь, что-то не видишь и начинаешь разбираться, рождается азарт, интерес. А с детьми до 7 лет интересно тем, что за короткий период времени достаточно эффективно можно поработать, выдохнуть и сказать себе "молодец". Но когда приходят сложные семьи, я испытываю восторг. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, самое интересное для меня - это семьи с подростками.


И: Вы ходите на какие-либо курсы повышения квалификации? Психолог - это профессия, которую невозможно полностью постичь?

П.Б.: Конечно, хожу. Представьте, что у вас есть необходимость делать что-то эффективно, а способов и приемов нет, и возникает ситуация, при которой, вам надо либо распрощаться с профессией, либо дополнительно обучаться. Но не всегда это помогает. Все книги и все преподаватели дают информацию, а будете ли вы понимать, как ее использовать - это уже другая история. Поэтому, помогают ли повышения квалификации постичь психологию – наверное, да. Но все зависит от нас самих.


И: Был ли у Вас когда-нибудь профессиональный кризис?

П.Б.: Был, когда я окончил университет, и не мог найти работу. Поступая в университет, я четко понимал, что буду работать по специальности и никак по-другому, у меня даже плана "Б" не было. Но когда я понял, что работу найти нереально и тогда у меня был профессиональный кризис. И я попытался найти план "Б": я пошел в банк, там обучение прошел и хотел в отделе "B2B" быть тренером, потому что это было что-то близкое с психологией. Но пришлось работать обычным агентом продаж. Вот тогда и был кризис. А сейчас я уже не представляю свою жизнь в другой профессии.


И: Реализовались ли ваши ожидания от профессии?

П.Б.: Я надеюсь, что все еще впереди (Смеётся). У меня желание было только одно: заниматься этим и ничем другим, и я этим занимаюсь. У меня не было особо никаких ожиданий от профессии, у меня был страх, что я просто не найду работу. А так, какие у меня были ожидания? Мои ожидания, когда я был выпускником: во-первых, я не хотел работать с детьми, но оказывается с детьми не так уж и сложно. Но это нельзя считать нереализованными ожиданиями, потому что я нашел что-то другое, я воспринял эту ситуацию под другим углом, и они изменились. Во-вторых, я хотел работать с семьями, изменилось ли это? Нет, я по-прежнему хочу работать с семьёй, это наиболее интересный формат для меня.


И: Каким Вы себя видите через 5-10 лет в профессиональной деятельности? Может, есть какие-то идеи, проекты?

П.Б.: Ну, во-первых, хочу сделать обучающий семинар по техникам, которые я планирую довести "до ума". И, во-вторых, наверное, надо все-таки идти в аспирантуру, это некий карт-бланш, потому что больше возможностей появляется. В государственных учреждениях приоритет больше тем, кто имеет кандидатскую степень. Меньше требований, больше профессиональных возможностей. Я про свободу выбора.

Опубликовано в Выпускники


Андрюшина Ирэн

Выпускница 2013 года

Кафедра клинической психологии и психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью, написали статью студенты группы ПКК 1.1:

Белова Екатерина Александровна, Внукова Елизавета Сергеевна,

Кувшинов Георгий Евгеньевич, Фомченко Анастасия Александровна,

Цыпляева Ирина Александровна.

Редакция: Соловьева Наталья Васильевна, студентка 1 курса ВВ КПП


Ирен Игоревна Андрюшина проходила обучение на кафедре Клинической психологии и психотерапии Московского городского психолого-педагогического университета и закончила его сравнительно недавно, три года назад. Сразу после выпуска Ирен Игоревна устроилась клиническим психологом в психиатрическую клиническую больницу №1 им. Н. А. Алексеева, где на момент нашей встречи проработала уже два года. Мы решили расспросить выпускницу, с чего начался ее путь в психологию.


- Почему Вы пошли в психологию? Выбрали именно это направление, клинический психолог?

- Психологию я выбрала из-за семьи, так как папа был психоаналитиком. Мне нравилась его работа. Вначале думала пойти в МЧС, но туда нужен очень большой опыт работы. Сразу после института не берут. И нужен диплом клинического психолога. Поэтому решила поступать на это направление. В психиатрическую больницу им. Алексеева попала, так как была свободная вакансия, и хотелось проверить знания в клинической психологии.

Алексеевская психиатрическая больница, ранее известная как психиатрическая больница им. П.П. Кащенко, - существует еще с конца 19 века (1894 г.). Это довольно большое медицинское учреждение, к которому относится 6 филиалов. Она имеет на своей территории множество корпусов. Отделений, куда направляют на лечение пациентов, в больнице несколько десятков.

Ирэн Игоревна рассказала нам, что она работает в 31, мужском, отделении, рассчитанном на 60 мест. В отделении кроме нее еще есть один психолог. В больнице в целом «с психологической помощью всё очень сложно», специалистов не хватает, на всю больницу их около семи и нагрузка, соответственно, на одного сотрудника получается большая. Когда приходит новый специалист, ему назначают куратора, который помогает адаптироваться на месте и получить нужную информацию.

Обсуждая работу в клинике, мы не могли не поинтересоваться, как сюда попадают пациенты и что ждет человека, вынужденного обратиться в психиатрическую лечебницу.


- Каким образом у вас оказываются пациенты?

- Скорая привозит, соседи, родители. Сначала в приёмную, потом в отделение. В первой палате, так скажем, самые сложные случаи, потом полегче и совсем легкие. Дошёл до пятой палаты и выписываешься. По закону могут держать до 21 дня.


- А если притворяются? Вы это как-то видите?

- Когда притворяются, в приёмной уже отсеивают. Обычно таких сразу видно, они ни под один синдром не попадают, ни под одну симптоматику.


- Поступают ли к вам повторно?

- Да, постоянно такие случаи бывают. Выписали, обратно вернулись. Чаще всего это что-то связанное с алкоголем. Наркологическая клиника из скорой помощи не принимает, только если пациент туда пришёл или кто-то его направил.


- Если пациента выписывают, то, все, связь с ним больше не поддерживается?

- Нет. У нас есть медико-реабилитационное отделение, дневной стационар, можно выписать туда. Там работают врачи, психологи, группы, музыка, кино и всякая всячина терапевтическая.


- Предусматривается ли амбулаторное лечение?

- Раз в две недели пациент может прийти за лекарствами, но это очень редко. Врач берется за это, если видит, что прогноз благоприятный. Тогда больному могут помочь, и он может приходить. Если нет, то никто обычно за это не берется.


- Часто ли пациенты жалуются, что им здесь не нравится?

- Да, каждый день. Это естественно, потому что невыносимо, я им сочувствую. Но, к сожалению, другого выхода у них просто нет. Потом, есть и такие пациенты, которые действительно опасны.


- Бытует мнение, что психологам пациенты доверяют больше чем психиатрам, это так?

- Да. Таких большинство. Есть пациенты, которые с радостью приходят, стучат в двери, возможно, где-то глубоко, подсознательно, понимая, что им можно помочь.


- Какие лично у Вас возникают сложности?

- Очень сложно сохранить дистанцию с бредом. Не включится в это вместе с пациентами и сохранять свой рассудок. Постараться туда не включится и чтоб тебя туда не включили. Очень сложно также в плане выгорания, очень устаёшь.


- Бывали ли в Вашей практике случаи, когда пациент совсем не шел на контакт?

- Нет, чтобы совсем не шел на контакт, такого не было. Иногда требовалась помощь других специалистов.

Если приходит пенсионер, для меня это очень тяжело, наверное, хуже, чем с женщинами. Если бы мне было лет 45-50, была бы ближе к его возрасту, то, может быть, было бы и нормально. А когда он видит перед собой молоденькую девушку, приходиться собирать себя в кулак, чтобы показать, что ты профессионал.


- С молодыми такое редко бывает?

- Да, даже если пациент достаточно сильно болен, хронически уже, шизофрения. Он может просто прийти к тебе посидеть, будет медленно привыкать - к тебе, к среде, к кабинету, что-то калякать. Потом, со временем, он начнет что-то рассказывать. Нужно время.

Общеизвестно, что образование не заканчивается на институтской скамье. Получив базовые знания, необходимо дальше самостоятельно вникать в профессию. Мы поинтересовались у недавней выпускницы, что из освоенного в университете ей особенно пригодилось, а что пришлось осваивать уже в «полевых» условиях.


- Ирэн Игоревна, хватило ли Вам знаний для работы?

- Нет. Очень сильно не хватает чего-нибудь по арт-терапии. К сожалению, для коррекционной работы в институте дали очень мало.


- А кроме арт-терапии?

- Диагностики в клинике очень много. Здесь, естественно, опыт нужен. По коррекции, консультации не так много знаний было. В принципе техник было достаточно, но если есть возможность расширить ещё КБТ, это было бы очень здорово. Я дополняю свои знания чтением книжек, конференциями, мастер-классами и так далее. Ещё про тренинги хотелось бы добавить. Они тут часто проводятся, а опыта проведения у меня не было, поэтому вначале просто сидела и наблюдала, как тренинг проводят другие специалисты. Чтобы вести тренинги надо быть гиперактивным, не мое это.


- Занимаетесь ли Вы научной деятльностью?

- Планирую, но пока не хватает времени.


- Что Вы можете рассказать о практике в ВУЗе?

- Если говорить о консультировании, то на 2 курсе вам никто не доверит проводить консультацию самостоятельно. Это опасно как для вас, так и для клиента. Вы можете присутствовать на консультации специалиста. Это вполне себе имеет место.


- Какой Ваш любимый предмет был в ВУЗе?

- Наверное, единственный, - это КБТ, причем все преподаватели, они там никто не исключение, это 4-5 курсы.

В заключении мы поблагодарили Ирэн Игоревну за интересное и познавательное интервью и попросили пожелать или посоветовать что-нибудь нынешним студентам. "Не запускать математическую статистику, - пошутила наша собеседница. - А вообще желаю вам определиться с тем, чем вы хотите заниматься и развиваться в этом".

Опубликовано в Выпускники

mishinaev






Мишина Елена

Выпускница 2004 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью, написали статью

студенты 2 курса группы ПКП 2.1

Аветян Карина, Золотарева Наталья,

Зубарева Татьяна, Лаврова Марина, Плотников Юрий,

Ратникова Анастасия, Романенко Кристина


Мишина Елена Валерьевна - практикующий психолог, психотерапевт. Ведет частную практику: психологическое консультирование и психотерапия по личностным проблемам (неуверенность в себе, низкая самооценка, невозможность себя понять), проблемам взаимодействия с окружающими (зависимость, одиночество, мучительные отношения с другими); межличностные проблемы в отношениях с близкими; эмоциональные проблемы (депрессивное настроение, тревожные состояния, страхи и фобии, навязчивости); кризисные ситуации, семейное консультирование). Кандидат психологических наук, публикации по теме диссертации можно почитать здесь https://psyjournals.ru/authors/a18557.shtml


Эта статья - о проекте, цель которого - сформировать или улучшить представление студентов факультета консультативной и клинической психологии МГППУ об их будущей профессиональной деятельности.

Эта статья - о нашем участии в проекте, основной задачей которого являлось проведение интервью с одним из выпускников университета, а именно, с Еленой Валерьевной Мишиной - кандидатом психологических наук, практикующим психологом и психотерапевтом.


Начать хотелось бы с того, что в рамках проекта его участникам была предоставлена возможность выбрать для своей группы наиболее интересного собеседника, и важным компонентом нашего интереса стало то, что Елена Валерьевна уже три года живет и успешно работает в Дубае (ОАЭ). По этой причине тема психологической практики за рубежом, которой была посвящена треть подготовленных нами вопросов, стала одной из центральных в разговоре.

Мы заранее ориентировались на полуструктурированное интервью, и первой темой беседы стало образование Елены Валерьевны, которая училась на кафедре индивидуальной и групповой психотерапии факультета консультативной и клинической психологии (тогда - факультета психологического консультирования), а затем защитила на этой кафедре диссертацию на тему "Феномен совместности в процессе психологического взаимодействии на материале процесса психологического консультирования" и стала кандидатом психологических наук. Во время учебы в аспирантуре и подготовке диссертации наша собеседница преподавала в университете ряд дисциплин, например, совместно с Ю.В. Кортневой - психодиагностику; вела практикум наблюдения и т.д. Елена Валерьевна активно участвовала в работе Мастерской понимающей психотерапии под руководством Ф.Е. Василюка, который также был научным руководителем ее дипломной работы и диссертации.


"А повлиял ли как-то на вашу жизнь Федор Ефимович Василюк?" - воспользовались мы возможностью узнать побольше о заведующем нашей кафедрой, знакомство с которым для нас пока, к сожалению, ограничилось вручением студенческих билетов при поступлении на первый курс. Дав положительный ответ, который был вполне ожидаем, Елена Валерьевна рассказала о том, что период работы с Федором Ефимовичем стал одним из наиболее продуктивных и интересных в ее профессиональной и научной жизни, и предложила перейти к первому подготовленному нами вопросу.

Мы спросили, чем сейчас Елена Валерьевна занимается в психологии. "Я работаю как практический, клинический психолог, и в Дубае у меня своя практика". В этом ответе нас особенно заинтересовало слово "клинический", комментируя которое наша собеседница сказала, что любой практикующий психолог, фактически, является "клиническим", т.к. решая проблемы людей специалист в любом случае имеет дело с определенной клинической картиной.


Кстати, на протяжении всего разговора Елена Валерьевна называла обращающихся к ней за помощью "пациентами", а не "клиентами". Позже мы еще раз вернулись к обсуждению клинической психологии, а точнее актуальности ее освоения, которая обусловлена необходимостью, во-первых, знать симптоматику тех или иных психических расстройств и уметь определять их наличие, во-вторых - понимать границы своих возможностей, так как не все проблемы способен решить психолог, в третьих - правильно оценивать сроки работы с той или иной проблемой, чтобы у клиента не возникало завышенных (и заниженных) ожиданий от работы со специалистом. "Это как с диагнозом - к вам приходит пациент, у него насморк. Вы говорите: "У тебя простуда", - а у него там воспаление легких или менингит какой-нибудь, или вообще аллергия. И чтобы понять, от чего у него насморк нужно знать клиническую базу", - такой пример завершил обсуждение этого вопроса.


Елена Валерьевна работает с индивидуальными случаями, с семьями, с детьми и подростками; ее пациентами являются русскоговорящие люди, однако она привела несколько примеров "смешанных случаев": работу с канадцем, у которого приемный ребенок - русский и несколько примеров семейных пар. Это послужило началом обсуждения важности ведения терапевтической работы на родном для психотерапевта и клиента языке


Ранее мы не сказали о том, что разговор с Еленой Валерьевной проходил с помощью программы "Skype", благодаря которой нам удался не только аудиальный, но и визуальный контакт с нашей собеседницей. Возможно, именно поэтому мы спросили о возможности консультирования с помощью этой технологии, которая, как оказалось, нередко используется Еленой Валерьевной для работы с клиентами, оставшимися в Москве. Кроме того, "Skype" помогает не прерывать работу с пациентами из Дубая, для которых командировки совсем не являются редкостью. Отдельный вопрос - возможность организовывать работу через "Skype" изначально. Мы узнали, что, с одной стороны, эта идея бурно развивается, с другой - психологи все же стараются первые встречи проводить очно. Особенно это актуально за границей.

Тема дистанционной работы получила свое развитие в обсуждении дистанционного обучения. Елена Валерьевна рассказала, что существует большое количество бесплатных онлайн-курсов, которые можно использовать для профессионального саморазвития.


Еще одной интересовавшей нас темой стал путь Елены Валерьевны в психологию. Оказалось, что еще во время учебы в старшей школе ее стали интересовать одноклассники, она заметила, что получает удовольствие от возможности помочь другим с их проблемами. Ее мама - детский психолог, посоветовала ей психологические курсы при Московском Дворце пионеров (теперь - Московский Городской Дворец Детского (Юношеского) Творчества), где она, в том числе, познакомилась с некоторыми психологическими тестами. Затем были подготовительные курсы при МГППУ. Причиной выбора университета стала его ориентированность на практику и возможность учиться у Ф.Е. Василюка. "С точки зрения образования, я вам рекомендую идти к людям, к личностям", - так Елена Валерьевна подчеркнула важность личности не только в психотерапии, но и в преподавании, в помощи в освоении психотерапии.


Полуторачасовой разговор с Еленой Валерьевной Мишиной получился очень живым и интересным. У нас была возможность подробно расспросить ее о психологической практике, об особенностях жизни и работы за границей, об учебе в нашем университете. Хотелось бы выделить несколько самых ценных аспектов этого интервью. Во-первых, это возможность живого общения с успешным психологом-практиком, во-вторых - это шанс взглянуть на ряд понятий с позиции, отличающейся от нашей студенческо-академической и скорректированной с учетом практики, и в-третьих - опыт участия в таком учебном проекте. Елена Валерьевна много спрашивала у нас о студенческой жизни, наших взглядах на обсуждаемые вопросы, и мы надеемся, что общение с нами было ей интересно.


В заключение хочется поблагодарить Елену Валерьевну и преподавателей МГППУ за возможность участия в этом проекте.

Опубликовано в Выпускники

mikhaylov







Михайлов Владимир

Выпускник 2013 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии

Программа второго высшего образования


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Интервью подготовили и провели

студенты 2 курса группы ПКК 2.1

Фролова Анна, Комова Анастасия, Мыскина Кристина,

Сакурова Ксения, Булеева Мария, Носова Екатерина

Написала статью по материалам интервью

студентка 1 курса ПКК ВВ

Гладких Дарья Николаевна



Михайлов Владимир Александрович, практикующий психолог на телефоне неотложной психологической помощи МСППН, преподаватель курса «Групповая психотерапия» на факультете психологии РПУ, психолог благотворительного фонда «Детская больница» при ожоговом центре ДГКБ № 9, ведущий балинтовских групп в фонде помощи хосписам «Вера», частнопрактикующий психолог.


Михайлов Владимир Александрович — по первому образованию юрист, в 2013 году закончил кафедру индивидуальной и групповой психотерапии факультета консультативной и клинической психологии Московского Городского Психолого-Педагогического Университета.


История профессионального становления Владимира Александровича интересна тем, что за свой сравнительно небольшой срок работы в сфере психологии он уже успел попробовать себя в различных сферах: это и работа психологом на телефоне неотложной психологической помощи МСППН, и психологом благотворительного фонда «Детская больница» при ожоговом центре ДГКБ № 9, и работа супервизором для волонтеров в фонде помощи хосписам «Вера», и частная психологическая практика, и преподавательская деятельность на факультете психологии в Российском Православном Университете (РПУ).

В связи с чем у нас возник уникальный шанс пообщавшись с одним человеком узнать сразу о работе психолога в различных местах и сферах.

Первым местом работы Владимира Александровича стал телефон неотложной психологической помощи МСППН (ГБУ «Московская служба психологической помощи населению»). В первую очередь нас заинтересовало, кто и по каким вопросам звонит на телефон неотложной помощи. Достаточно предсказуемым оказалось то, что это женщины среднего возраста с проблемами во взаимоотношениях с мужчинами и/или детьми.

Неожиданным оказалось, что работу на телефоне фактически можно отнести к «экстренной» работе, поскольку нередко обращения по телефону связаны с фактами избиения. Не менее экстренным представляется и звонок от человека, собирающегося покончить с жизнью. Как пояснил Владимир Александрович, в такой ситуации нужно обладать особыми навыками ведения разговора. Дело в том, что раз человек звонит при попытке суицида, то это говорит о том, что в нем еще есть часть, которая хочет жить. Поскольку если бы он не хотел жить «целиком», не звонил бы. Поэтому в первую очередь необходимо уметь правильно выслушать человека. Следует дать возможность быть выраженной той части, которая про смерть и небытие.

Но сложным в данной работе являются не только кризисные звонки, требующие большой включенности психолога, но и сам режим работы. Телефон неотложной помощи работает круглосуточно, а это означает для психолога и работу по ночным сменам.

Интересным является структура построения работы в МСППН. В службе есть не только отдел телефонной неотложной помощи, но и специальный отдел экстренной помощи, сотрудники которого в случае необходимости выезжают на место происшествия и оказывают психологическую помощь непосредственно на месте. Также в МСППН есть отделы реабилитации, диагностики и консультации и др. Возможность взаимодействия между сотрудниками различных отделов помогает оказать людям более комплексную помощь, а в каких-то случаях в прямом смысле спасти людям жизнь.

При этом с целью обеспечения профессиональности оказываемых по телефону услуг, а также проверки качества таких услуг в МСППН ведутся аудиозаписи всех разговоров. Однако, как выяснилось, есть в работе в госструктуре в Москве и «ахиллесова пята» (как выразился наш собеседник) — это страх жалоб. В службе ревностно относятся к жалобам, и есть общий тренд на избежание жалоб со стороны клиентов. Но к сожалению, всегда есть человеческий фактор с обоих сторон, поэтому жалобы неизбежны.


Второй работой Владимира Александровича является благотворительный фонд «Детская больница» при ожоговом центре Детской городской клинической больницы (ДГКБ) №9.

Структура работы в фонде построена таким образом, что за каждым психологом закреплено свое отделение в больнице. За нашим собеседником закреплено отделение плановой хирургии. В данное отделение поступают дети не сразу после ожога, а те, кого направили на плановую операцию, пластику, так же туда кладут и детей с аппендицитами, сотрясениями головного мозга.

При этом работа психолога в ожоговом центе связана с работой как с детьми, так и с их родителями. Существует пропорция соотношения объема работы с детьми или родителем в зависимости от возраста первого. То есть чем младше ребенок, тем больше работы с родителем, и наоборот, чем старше ребенок, тем больше непосредственного взаимодействия с ребенком. С целью обеспечения необходимых условий для работы психолога в больнице есть специально обустроенные кабинеты, чтобы с ребенком можно было играть профессионально (Юнгианский песок, специальные игрушки и др.).

В ходе интервью собеседник поделился тем, что ему, как человеку, не специализирующемуся на работе с детьми, легче работать со взрослыми. На практике у него возникает сложность в том, что не всегда получается сосредоточится именно на ребенке, и он начинает искать корни проблем сразу в семье или воспитании ребенка. В связи с этим, Владимир Александрович в основном работает именно со взрослыми, ведь он все-таки учился работать именно с ними.

Работа с родителями детей является очень важной составляющей, поскольку достаточно часто родители не видят, что кажущиеся им сложности с ребенком связаны не с ним, а самими родителями, взаимоотношениями в семье.

Как рассказал наш собеседник, в больнице работа психологов основана на полной свободе, в хорошем смысле этого слова, каждый волен использовать те методики и способы работы с пациентами, которые считает необходимыми.


Третьим местом работы Владимира Александровича является фонд помощи хосписам «Вера». Здесь наш собеседник осуществляет работу супервизора для волонтеров фонда.

Работа осуществляется с волонтёрами, которые работают с умирающими пациентами. Часть волонтеров идет к тем, кто непосредственно лежит в хосписе (супервизорские группы), часть – идет домой (для взаимодействия), часть – авто-волонтеры (что-то развозят), часть – музыкальные волонтеры (играют, поют вместе с умирающими детьми).

Работа с волонтерами заключается в профилактике и коррекции профессионального выгорания. Феномен «выгорания» заключается в том, что человек утрачивает интерес к деятельности, он больше не хочет что-то делать. Обычно за этим стоит какой-то конкретный случай из жизни, с которым и связанна истинная проблема, приводящая к профессиональному выгоранию.

Методика работы с волонтерами строится по принципу балентовских групп. Работа идёт с образами: представляется какой-то случай и у участников на этот случай возникает какой-то образ. «Поразительно, как эти образы собирают небольшой случай в многогранную картину».

Позитивным моментов в работе в больнице и хосписе, как рассказал Владимир Александрович, является отличная атмосфера. Там работают активные и разносторонние люди, альтруистичные по своей природе, которые все делают с удовольствием, что вносит позитив и легкость в такую сложную работу.

Мы поинтересовались у Владимира Александровича, какой был самый интересный случай из практики?

Это оказался грустный случай мальчика-подростка, которому ампутировали ноги. Он был зацепером, в результате чего получил серьезный электрический ожег, приведший к ампутации. Друзья от мальчика отвернулись. Позиция семьи заключалась в том, что «мы не плачем, мы держимся», а внутреннее состояние ребенка – тоска, боль, слезы, на это закрывались глаза. Ситуация также осложнялась геперконтролем со стороны матери.


Следующей сферой деятельности нашего собеседника является преподавание в Российском Православном Университете (РПУ). Он ведет курс «Групповой психотерапии» на факультете психологии в РПУ. В процессе преподавания Владимир Александрович своей главной задачей видит избавление от некой иерархии стандартного школьного/студенческого формата обучения, когда преподаватель говорит учащимся как надо, а они записывают, запоминают, и потом повторяют за преподавателем. Работы на курсе «Групповой психотерапии» выстраивается Владимиром Александровичем на основе свободного взаимодействия между участниками, поддержания инициативности студентов, их активности, включенности, свободы и творчества.

Занятие строится приблизительно следующим образом. Студентам задаются какие-то вопросы и создается пространство для общения и взаимного обогащения, когда в нем можно из личного опыта усвоить некое знание, прожить его на себе. При этом основная задача и искусство преподавателя заключается в создании такого пространства.

Для студентов МГППУ также возможно будет интересно узнать, в чем же заключается отличие психологии, преподаваемой в МГППУ, от психологии — в РПУ. Как пояснил, наш собеседник, психология одна и та же, отличаются лишь религиозные дисциплины, которые преподаются в РПУ помимо психологических (религоведение, христианская антропология, аксиология и т.д.).


Еще одной сферой интересов Владимира Александровича является группа совместного чтения Евангелия. Для самого респондента — это наиболее вдохновляющая деятельность.

Данные группы проходят следующим образом. Собираются люди, знакомые, друзья друзей, просто со стороны, сначала просто общаются. Потом происходит непосредственно чтение Евангелия: берется короткий отрывок, который становится поводом для свободного обсуждения, размышления, соотнесения со своей жизнью. Такие группы проходят у кого-нибудь дома или в РПУ.

Для Владимира Александровича такие группы служат источником духовного развития и эмоционального взаимодействия с близкими и далекими людьми. В таких группах совместного чтения Евангелия его вдохновляет сам формат групповой работы, свободного обсуждения, простого общения, песен под гитару, возможности узнать жизненный опыт различных людей, их духовные поиски, сомнения или просто какие-то обстоятельства из жизни других людей.


Стоит отметить, что помимо всех описанных сфер деятельности Владимира Александровича, он также занимается частной практикой (консультации по телефону/скайпу).

Учитывая такой широкий спектр деятельности Владимира Александровича, мы поинтересовались у него какие навыки, умения способствуют успешной работе? По мнению Владимира Александровича, наблюдение за работой профессионалов, мастер-классы, личный опыт прохождения терапии в качестве клиента, качественная литература помогают расти профессионально и успешно выполнять свою работу. Основу же успеха он считает энтузиазм и заинтересованность в том, что ты делаешь.


Также нас заинтересовал вопрос его личной профилактики профессионального выгорания при таком большом объеме разнообразной работы психологом. По мнению Владимира Александровича, важным для предупреждения выгорания является то, что работа в первую очередь нравится. Также не менее важным являются конкретные меры по профилактике выгорания, которые он практикует: посещение психотерапевта раз в неделю, обязательные супервизии на телефоне неотложной психологической помощи в МСППН, также интервизорская группа раз в две недели в ДГКБ №9. При этом супервизия, по мнению Владимира Александровича, — «это шикарная штука, именно для осмысления своего опыта, рефлексии своей практики, сказочный инструмент для развития».


Одним из наиболее интересующих нас вопросов был "Дал ли институт достаточно знаний, или пришлось заниматься дополнительным обучением?"

Как пояснил Владимир Александрович: «Институт дает академическое образование, базу, на которой можно все строить, дополнительные инструменты нарабатывались поверх». Понимающая психотерапия Федора Ефимовича Василюка, используется им при работе на телефоне неотложной психологической помощи в МСППН – с определенными типами звонящих, на групповой терапии – при формировании запросов, в больнице – при работе с родителями. В то же время точкой роста как психолога, по мнению Владимира Александровича, являются выезды, зимняя и летняя школы, организуемые МГППУ.

Важную роль видит Владимир Александрович и в практике, организуемой МГППУ: «Практика – необходимый опыт, поскольку с помощью практики можно развеять какие-то свои представления о работе, либо их оправдать. Можно понять, где твое место в профессии».


У Владимира Александровича такой разнообразный спектр работы психологом, что нас заинтересовало, каким образом он нашел столько интересных мест для работы.

Как оказалось, в МСППН на Телефон неотложной психологической помощи он устроился, еще когда учился в университете, хорошо пройдя собеседование (стоит отметить что МСППН — это одно из мест, в котором студенты МГППУ проходят практику).

В благотворительный фонд «Детская больница» при ожоговом центре ДГКБ № 9 Владимир Александрович также устроился работать пока еще учился. Сначала он работал педагогом в игровой детской, впоследствии стал работать там уже как психолог.

История трудоустройства Владимира Александровича является ярким примером того, что разнообразный круг общения и умение налаживать хорошие отношения с людьми является важным подспорьем в трудоустройстве. Дело в том, что на работу в ожоговый центр, в хоспис и РПУ Владимира Александровича пригласили. Это также доказывает, что хорошего психолога работа иногда может найти сама.


В конце нашего интервью мы поинтересовались у нашего собеседника: "Какие у него будут пожелания учащимся?". И Владимир Александрович дал некое напутствие всем учащимся, будущим психологам: «Главное — какая-то увлеченность, какой-то азарт. Искать то, что действительно привлекает, тянет, куда хочется, и туда смело идти. Потому что если этого не будет, тогда нет интереса, нет увлечения, нет мотивации развиваться, расти. Нет смысла. Нужно отдаваться своему увлечению!»

Опубликовано в Выпускники

Legostaeva









Легостаева Алена

Выпускница 2009 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии


foot-line


Проект "Интервью с выпускником", 2015г.

Подготовили и провели интервью, написали статью

студенты 1 курса группы ПКП 1.1

Брушлинский (Ковалев) И.М., Незнамова В.А.

Редактор: Студентка 1 курса ПКК ВВ Гаридова С.А.


Алена Легостаева – выпускница МГППУ 2009 года, проходила обучение по программе второго высшего образования. После получения диплома Алена ушла работать из глянцевого журнала в Центр лечебной педагогики. Необычный выбор, не так ли? Тысячи девушек мечтают работать в «глянце», а Алена ушла за… осмысленностью. Сейчас Алена работает с «особыми» детьми и их семьями, и в своем интервью рассказывает о том, как быть волонтером и как справляться с эмоциональным выгоранием


Расскажите нам, пожалуйста, о Центре лечебной педагогики.

Это Центр, который занимается помощью детям с нарушениями развития. Это могут быть нарушения, при которых наблюдаются и задержки развития, и какие-либо другие особенности, касающиеся, например, эмоционально-волевой сферы. Но и дети с ДЦП у нас тоже есть, поскольку при ДЦП часто происходят задержки психического развития, бывает даже аутистического спектра.


В каком ВУЗе или ВУЗах Вы проходили обучение?

Я заканчивала МГППУ. Это мой второй университет. Первым был факультет журналистики РГГУ. Его я закончила его в июне, а уже в сентябре поступила на второе высшее в МГППУ, на факультет психологического консультирования. Деканом был Федор Ефимович Василюк.

Я заканчивала кафедру индивидуальной и групповой психотерапии, но диплом писала на кафедре семейной психотерапии. Мой диплом посвящен работе с семьями, воспитывающими детей с синдромом Дауна.


Как из института Вы пришли в этот центр?

Когда я училась на психфаке, это было очно-заочное обучение, и мы учились по вечерам, с 6-и до 10-и каждый день. Днем я работала в издательском доме, в глянцевом журнале, и по вечерам ходила в университет. Мне очень нравилось учится, . но хотелось завершить работу в редакции и заняться чем-то более осмысленным.

Случайно в интернете нашла фильм, который называется «Волонтер». Это фильм о лагере центра лечебной педагогики. После просмотра фильма зашла на сайт центра, посмотрела новости, мастер-классы и пришла сначала на какой-то семинар, потом на спектакль, который делает интегративный театр, и мне он очень понравился.

Я подумала: «Может быть, попробовать делать что-то здесь?»

Чувствовалось, что здесь происходит какая-то интересная жизнь!

Я отправилась к координатору волонтеров, и летом 2009-2010 года я поехала в лагерь, организованный центром.

Первые полтора года я была волонтером, сопровождала одного юношу – у него было шизофреноподобное состояние. Я поняла, что у меня, получается, видела, как работают другие, видела, что это все важно и осмысленно. Осмысленность – это именно то, чего мне не хватало в работе в глянцевом журнале.

Спустя какое-то время было уже трудно совмещать волонтерство с работой. А в центре для того, чтобы устроиться на работу, необходимо пройти волонтерский срок, просто так, «с улицы», не возьмут. Необходимо понять, соответствуешь ли ты этому месту или нет. А потом тебе, возможно, что-нибудь уже предложат.

Во время второй моей поездки в лагерь, меня заметила директор центра, Анна Львовна Битова, и сказала: «Может, возьмешь на следующий год группу?» . В августе или сентябре мы обсудили все, и я ушла из редакции и оказалась здесь.


Ваша работа –помогать детям?

Я занимаюсь тем, что помогаю семьям, в которых есть такие дети..

Невозможно помочь ребенку, если не изменяется среда вокруг него.

А среда – это, в первую очередь, семья. И если у мамы нет ресурса, нет поддержки, нет понимания, что происходит и что делать, трудные отношения с ребенком или кем-то еще, то эта работа будет малоэффективна.


Как правильно называть таких детей?

Официально их называют «особыми», дети с нарушениями. Неправильно говорить «даун», неправильно говорить «аутист». «Инвалид» тоже не хорошо. Хотя бы человек с инвалидностью – так уважительнее что ли.

В общем, официальный термин – «особый ребенок»?

Особый ребенок, особый взрослый.


А как Вы считаете, насколько тяжела эта работа? Лично для Вас и по Вашему мнению для других людей.

Часто мои знакомые говорят: «Ого, такая работа, это очень тяжело и очень страшно. Я бы так не смог».

А я говорю: «А ты приди, посмотри, и тебе станет не так страшно». Это в том смысле, что когда ты контактируешь с конкретным ребенком, он становится не таким уж «страшным», его особенность не такой уж особой, и ты видишь в нем что-то еще, помимо диагноза. Ты видишь просто человека, который немного странно улыбается, кувыркается или еще что-то такое. Или те же взрослые с нарушениями, которые выглядят не совсем нормальными, а потом оказывается, что он прекрасно рисует или может сказать, за сколько минут ты можешь доехать от своей станции до другой станции, или помнит, когда день рождения у тебя и когда день рождения вообще у всех людей, которых он встречал в своей жизни. Истории некоторых семей поражают и наполняют оптимизмом. Работа тяжелая, когда ты не очень хорошо представляешь свои ограничения и особенности. Вот я, например, про себя знаю, что мне лучше дать гиперактивного ребенка, чем «медленного» ребенка. Потому что мой внутренний темп отличается от второго. И когда ты это знаешь, ты просто берешь ту работу, с которой ты лучше справляешься. Это приходит с опытом.


У каждого психолога после работы остается определенное напряжение. И как способ борьбы с ним, например, используют супервизию. У Вас есть что-то подобное?

Помимо этого у нас в организации принято, что ты можешь подойти к любому специалисту, которому ты доверяешь, и спросить, обсудить ситуацию, конкретного ребенка, семью. Есть семинары, на которых можно обсуждать трудные случаи, есть регулярные группы, которые встречаются. Есть даже танцевальные группы, которые таким образом борются с выгоранием.


Вот Вы упомянули такой термин, как эмоциональное выгорание. Как Вы считаете, не грозит ли это лично Вам?

Конечно. Всем грозит, и все должны об этом помнить. Я думаю, что нужно очень осторожно и аккуратно к себе относиться и все время помнить о том, что отдыхать тоже нужно. У нас, например, практически официально запрещено работать пять дней в неделю. Считается, что должен быть дополнительный выходной на неделе. И мне кажется, это очень разумно. И твой руководитель смотрит, чтобы твоя нагрузка была все таки не очень большой. Я думаю, что мне помогает то, что я не оставляю вторую профессию, время от времени пишу какие-то тексты, и это расширяет мой мир. Нельзя так, чтобы человек пошел в какую-то помогающую профессию и сам буквально погиб в ней. Очень важно, чтобы была и личная жизнь, и другие увлечения, возможно даже другая работа где-то.


Ну да, особенно в такой сфере.

Да нет, на самом деле, в любой! Я вот работала в редакции, и, на самом деле, не могу сказать, что в эмоциональном плане мне было легче. Гораздо сложнее, например, находить смысл в какой-то на твой взгляд бессмысленной работе. Не то что бы я обесцениваю журналистику. Она всё таки бывает разная, и даже глянцевый журнал может быть очень качественным. Но я очень ценю то, что в психологии есть определенная действительная ценность и искренняя радость в том, что ты делаешь.


А насколько Вам помогло в профессии собственно твое обучение в ВУЗе?

Мне, вообще, очень нравилось, как и чему нас учили. Это было адекватной смесью практики и теории.

Учеба очень помогла. Я выбирала между РГГУ и МГППУ.

МГППУ мне очень рекомендовали. Я пришла в здание университета, зашла в деканат, увидела, что есть и объявления, и какая-то движуха, что-то происходит, жизнь кипит, и решила, что здесь хорошо. Я даже просто физически чувствовала себя комфортно. И думаю, я не прогадала.


А теоретическая база помогла? Было такое чувство, когда прямо в памяти всплывали лекции?

Конечно!. Очень важно, когда в голове все структурировано. Когда помнишь, что подходы бывают такие и такие, помнишь литературу, которую тебе рекомендовали. Без академического образования точно не стоит рассчитывать на адекватное восприятие профессии. Я не верю, что можно стать специалистом, не имея хорошего образования.


А кого из преподавателей Вы помните?

Мне нравились Холмогорова, Гаранян, был потрясающий антрополог, Добрынин. Личности, конечно, отдельные запоминаются. Которые практиковали, или яркие какие-то. Обухова у нас была, тоже очень приятная.


Вы говорили, что пишете статьи. То есть у Вас есть определенная научная деятельность?

К научной деятельности меня направляет работа, в том числе здесь. Только разделим эти деятельности. Есть статьи, которые относятся к научной деятельности, а есть статьи, которыми ты зарабатываешь деньги. Вот научные как раз не про это. Это скорее описание опыта работы в ЦЛП, трансляция опыта, например, «особого ребенка» и подобного. То, чем я дополнительно зарабатываю, - это скорее популярная психология. Я, например, могу написать какой-то текст про детей или про отношения легким языком.


Хорошо. А кому бы Вы посоветовали идти волонтером в место, где Вы работаете? Каким людям это подходит? Может, должны быть какие-то определенные черты?

Я сейчас являюсь одним из руководителей программы, в которую входят много волонтеров. Мне кажется, что это должен быть человек, который может встать на позицию другого, суметь действовать в его темпе. Быть наблюдательным, смелым. Но смелым, скорее, внутренне. Ты приходишь в такое довольно тепличное место, где все друг к другу нежные, все рады и довольны, всё душевно. Но смелость как внутренняя свобода, способность увидеть свои внутренние границы, жить именно в этом моменте и чувствовать, что в этот момент ты можешь получить, а что отдать. Потому что бывают такие помощники, например, которые пытаются кормить с ложечки 18-летних людей, которые да – не говорят, да – выплевывают половину съеденного, которые, на первый взгляд, ничего не понимают. Но тем не менее, сюсюкаться с ними не нужно, это не уважительно, это грубо. Да, этого многие не умеют. Но этого не нужно уметь. Это все приходит - когда ты смотришь, как это делают другие, смотришь на своего подопечного. Нужно быть усердным. Я бы порекомендовала сюда прийти тем, кто этого хочет. Хотя некоторые приходят сюда не для того, чтобы помогать другим, а чтобы помочь себе. Это нормально, ничего страшного, это бывает. Но главное - отдавать себе отчет в том, зачем ты это делаешь, и отдавать отчет своему руководителю о том, что этот человек – это не совсем волонтер. Это как бы особый волонтер. Есть такая у нас компания в группе, 3-4 человека, которые называются особые волонтеры. И они вроде как хотят что-то помогать и что-то делать полезное, но «соскакивают» все время на себя. Кто-то в силу объективных причин, например, девочка с ДЦП. То есть ей трудно передвигаться, но она подходит и говорит: «я хочу почитать сказку этому человека. Она пытается нащупать что-то, для чего она могла бы быть полезной.


То есть возможность Вы даете всем?

Ну да, думаю, что всем. Может, и к сожалению я так поступаю, может, надо строже отбирать.


А бывают такие люди, которых прямо выгнать хочется?

Конечно, бывают. Когда человек начинает много командовать и на себя тянуть одеяло, рассказывать как надо – в такой ситуации, конечно, невозможно сохранить отношения. Потому что теряется смысл.


А со стороны статистики много ли среди волонтеров людей, имеющих психологическое образование? Или приходят люди, не имеющие никакого представления об этом и работающие на энтузиазме?

Приходят и физики, и математики, и мультипликаторы, маркетологи – все, кому, мне кажется, не хватает смысла на постоянной работе. Современное общество и современные молодые люди уже очень хорошо понимают, что это нормально – помогать. И многие ищут такое место, где бы они могли приложить свои силы. И, по-моему, уже даже не прилично не иметь какой-то волонтерской деятельности, да хотя бы батарейки не сдавать. Хотя бы что-то, какую-то часть своей жизни не проживать ответственно, не проживать ради других. Конечно, нет ничего стыдного в тому, что бы делать что-то для себя. Я здесь ради себя, и так должно быть у всех. Но и о других забывать не стоит.

Но многие волонтеры, очень крутые волонтеры, все таки без психологического образования. Хотя и психологи иногда попадаются.


Алена, что вы хотите пожелать студентам-психологам?

Удачи! Банальной удачи. В моей жизни многие вещи происходили благодаря тому, что так удачно и счастливо сложились обстоятельства. Встречи, странные совпадения, что-то еще.

Даже если в какой-то моменты ты окажешься на распутье и не будешь знать, что делать, просто поверь в то, что все сложится правильно. То, что нужно, останется с тобой, а ненужное – уйдет.

Верьте, и все получится!

Опубликовано в Выпускники

korolevas








Королева София

Выпускница 2006 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии


foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили и провели интервью,

написали статью

студенты 1 курса группы ПКП 1.1

Цыплухина А.М., Иванова А.С.,

Викторова Ю.И., Зезелева А.С.,

Кузнецова Л.О., Доброхвалов С.О.


Королева София, психолог-консультант, арт-терапевт, гештальт-терапевт, коуч, автор проекта "Психологическая палитра". Обучалась понимающей психотерапии (1-4 ступени), гештальт-терапии с детьми и семьями, интермодальной терапии выразительными искусствами, а также активной кинотерапии и основам киноискусства. Автор метода арт-кинотерапии. Частная консультативная практика с 2006 года.

Работала педагогом-психологом в специальной школе для девиантных подростков (2005-2006), в Гимназии № 1503 (2006-2008), в Центре образования «Царицыно» № 548 (2008 - по 2013), в лаборатории психологической помощи студентам при МГППУ в качестве психолога-консультанта (2006-2008), в школе здоровья № 268 в качестве арт-терапевта (2009-2010), менеджером по работе с персоналом в ООО «Цвет» (2008 - 2010) и др. Один из авторов проекта "Психологическая палитра" http://psypalitra.ru


Мы провели интервью с Королёвой Софией Александровной, выпускницей факультета ПК, окончившей образование в 2006-м году. Она не перестаёт обучаться и самосовершенствоваться и по сей день.


В первую очередь, у нас, как студентов 1-го курса, возникли вопросы, связанные с обучением, мы обсудили вопросы о том, какие предметы наиболее важны в профессии. София особенно выделяет предметы старших курсов, имеющие практическую направленность, например, курс понимающей психотерапии. Однако, она говорит и о том, что некоторые предметы, которые мы проходим на первых курсах, тоже важны. Например, философия и общая психология создают базу для получения практических навыков, а курс нейрофизиологии в дальнейшем может оказать огромную помощь в понимании протекания нейро-психических процессов.


Мы обсуждали вопросы практики. Как выяснилось, София уже на третьем курсе начала работать в школьном кружке, что послужило для нее психологической практикой, хотя ее основная деятельность не имела профессиональную направленность. Однако любая работа с людьми, особенно детьми и подростками, требует психологических знаний и умений, так как необходимо знать основы психологии, чтобы правильно и эффективно выстроить работу с детьми. По мнению Софии, чем раньше начинается какая-либо практическая деятельность, тем лучше, тем больше опыта и знаний можно получить.


Софии, как выяснилось, психология была интересна еще задолго до поступления в ВУЗ. Её мать, тоже психолог по образованию, была примером для дочери, но не это сыграло решающую роль. Софии нравилось общаться с людьми, особенно с людьми тяжёлыми, сложными, поэтому она решила пойти по стопам матери.


Сейчас София Королёва психолог-консультант, владеющий техниками понимающей психотерапии, гештальт-терапии, интермодальной терапии выразительными искусствами, а также, член международного арт-терапевтического клуба (МАК) и автор методики Арт-кинотерапии.

Софья говорит, что основная задача гештальт-терапии - это восстановить внутреннюю целостность человека, при этом не отрицая наличие разных частей, полярности, при помощи различных приёмов (например, техника пустого стула). Гештальт-терапевт может дать клиенту в первую очередь три вещи:

1. Отреагирование. Терапевт даёт клиенту возможность поделиться своей внутренней болью, реакцией на проблему, “выпустить” свои эмоции.

2. Осознание. Понимание конфликта, внутреннего или внешнего, сути проблемы.

3. Новый опыт. Представляет собой опыт “другого” контакта - например, терапевт может сыграть роль близкого клиенту человека, в диалоге давая ему новый опыт общения, чтобы показать, что взаимодействие с этим человеком может строиться иначе.

Также София занимается интермодальной терапией, что оказалось очень интересно, и мы не смогли обойти стороной этот вопрос. Она рассказала нам, что суть интермодальной терапии - это использование не только методики беседы, но и подключение параллельно других средств (модальностей) - язык тела - танцы, кинестетика - лепка, рисование, непосредственно голос - пение.

Это, по ее словам, очень помогает людям при каких-то сложностях в “раскрытии”, в рефлексии, потому что многим это сложно. "А тут как будто для клиента это само собой происходит", - замечает София.


София - создатель методики Арт-кинотерапии, о которой она нам с радостью поведала. Это подход в рамках интермодальной терапии, в котором задействуются не только вербальные средства передачи информации. Суть этого подхода заключается в том, что человек создает на основе каких-то своих жизненных переживаний фильм, что позволяет при его создании поведать о своей проблеме другим, разобраться в ней, отстраниться от переживаний и взять контроль над происходящим в свои руки. Происходит своеобразный переход от режиссуры фильма к режиссуре жизни.

"Делают такое люди по разным причинам и для разных людей, для того, чтобы поделиться своими какими-то переживаниями. Кто-то просто для себя, кто-то для бывших любимых или просто любимых, кто-то о врагах. Подростки очень любят родителям послания делать".


Мы попросили Софию Александровну дать несколько экстра-советов для студентов-первокурсников. Вот что она считает особенно важным на первом курсе и в последующие годы обучения:

1. Серьёзно относиться к предлагаемым дисциплинам.

2. Искать возможность для практики, пусть даже бесплатной.

3. Использовать в обучении творческий подход, в том числе для того, чтобы справляться с неинтересными заданиями, превратив их в интересные и увлекательные лично для себя.

Нам кажется, что эти советы действительно актуальны. К тому же следовать им постоянно и не забывать о них не так легко, как кажется на первый взгляд.


Мы благодарны Софии Александровне за оказанную нам помощь в изучении подробностей профессии и за интереснейшую беседу.

Опубликовано в Выпускники

gromovaa







Громова Алина

Выпускница 2011 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии



foot-line

Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Подготовили студенты ПКП-1:

Молчанова Анастасия

Бессережнева София


Психолог Детского телефона доверия: об университете, жизни и работе

С 2010 года в России существует единый Всероссийский номер детского телефона доверия. К нему были в последствии подключены множество других детских телефонов доверия от различных организаций. В Московском государственном психолого-педагогическом университете с 1 сентября 2008 года в Центре экстренной психологической помощи функционирует сектор дистанционного консультирования «Детский телефон доверия». А в 2011 году Служба была подключена к Всероссийскому детскому телефону доверия.

«Детский телефон доверия» предназначен для того, чтобы выполнять функции психологической поддержки и помощи в особо тяжелых кризисных состояниях. Ребенок, позвонив в Службу, может открыто говорить о том, что его беспокоит, тревожит, не называя своего имени и свои координаты.

На Телефоне доверия работают профессиональные психологи, мы решили встретиться с одним из специалистов Службы и узнать, как устроена работа психолога на Детском телефоне доверия. Психолог Громова Алина Владимировна, выпускница факультета Консультативной и Клинической Психологии МГППУ, рассказала нам о своем опыте работы и пути в психологию:


- Скажите, как вы поняли, что хотите быть психологом, и что вас привело к вашей профессии?

А.В.: Это забавная история. В 10 классе мы с подругой сидели дома рассуждали о том, кто кем хочет быть, и я поняла, что люблю разговаривать. Тогда и решила, что именно в психологии люди это делают. Но потом я не рассматривала этот вариант, после этого я должна была идти в банковское дело, но ничего не получилось: с математикой были проблемы. В школе нам предлагали разные варианты того, куда можно поступить, и я решила, что в психологический вуз мне хочется, это было какое-то наитие. Я не могу сказать, что это было осознанно, не было мыслей наподобие: «Я хочу помогать людям!». Просто тянуло в эту сторону, и я выбирала между МГПУ и МГППУ. Когда мне расшифровали, что МГППУ — это Московский городской психолого-педагогический университет, я поняла, что чисто психологический университет — это замечательно, и не ошиблась, потому что это у нас единственный по Москве, а то и по России, 100%-ный психологический вуз, и я была рада поступить туда.


- А готовились ли Вы в школе к поступлению?

А.В.: Нет, до 10 класса я не думала о том, куда мне поступать. Сейчас дети уже чуть ли не с первого класса знают, куда хотят поступать. В 11 классе я решила выбрать психологический вуз. Мои родители меня поддержали, я записалась на курсы подготовки в МГППУ. Потом произошла ещё одна забавная история. Я выбирала между социальной психологией и психологическим консультированием. Консультирование… Я подумала, что это я буду сидеть как в «Сбербанке» и давать им какие-то консультации. А вот социальная психология — это человек, социум, но наитие потянуло меня в нужную сторону, потому что, если бы я пошла на социальную психологию, то перевелась бы, потому что это больше статистика, про взаимодействие с людьми, но в плане массы, и это всё не моё. Я прочитала про психологическое консультирование и поняла, что это как раз то, что мне надо. Я закончила курсы, и пошла сдавать вступительные экзамены.


- В процесс учёбы/работы изменилось ли как-то ваше представление о профессии психолога?

А.В.: Вы 1 курс? А какое у вас представление о том, как вы будете психологами?


- В отдельном кабинете, в кресле, работая индивидуально с клиентами…

А.В.: Вот я примерно так же начинала. Мой первый рабочий день был — это кожаное кресло, я попиваю кофе, жду своего первого клиента, он заходит, я «здравствуйте-здравствуйте!», так у меня проходит 5-6 консультаций, и я иду домой. И вот я такая вся счастливая, зарабатываю миллиарды долларов, и всё в моей жизни прекрасно. А в реальности… Через 3 года я начала понимать, что мои фантазии скорее всего не осуществятся. Психология, психологическое консультирование и психотерапия— это не кожаные кресла, это больше про внутреннее состояние, желание, процесс с клиентом. Это совсем другое, и не важно, где это происходит.


- У вас есть какие-то профессиональные деформации?

А.В.: Да, конечно. Я по возможности стараюсь не общаться с людьми (смеётся). В каких-то весёлых компаниях, если человек начинает жаловаться на то, какая у него несчастная судьба, я незаметно ухожу в сторону, потому что хочу отдохнуть, повеселиться, чем слушать чьи-то истории, потому что этого хватает на Телефоне доверия. Еще заметила спокойное отношение к каким-то странным вещам. В работе это нужно, это нормально, это то, что необходимо в жизни, но это не всегда правильно. Например, спокойно отреагировать на какие-то ужасы, не дать какую-то обратную связь, это не всегда верно. Это про то, что со всем этим можно работать, и профессиональная деформация — это не штамп, и выгорание— это тоже не штамп, которые невозможно исправить. Это процесс, с которым необходимо взаимодействовать, это вполне нормально во время работы, невозможно, чтобы этого не произошло. И просто важно контролировать это, работать с этим. По мне так супервизия — это наше всё, обратная связь от коллег — это важно. И если поддерживать это, то вполне можно работать без ущерба для себя, потому что в первую очередь можно причинить боль себе, я уж молчу про окружающих.


- А как Вы оказались на телефоне доверия?

А.В.: Это была практика 5 курса, нам предлагали варианты, куда можно обратиться: садик, школу, и Детский телефон доверия. Я записалась на обучение в Телефон доверия. У нас сначала было собеседование, после чего я начала работать на телефоне. У нас было такое золотое время, нас трудоустраивали на «0,25» и говорили о том, что в конце практики они выбирают одного из 5, кто может остаться на Телефоне доверия работать. Мне очень понравилось на Телефоне доверия, потому что это была какая-то тёплая, приятная атмосфера, и мне казалось, что это прекрасное место для того, чтобы здесь работать. У меня были размышления о том, что 2 раза в неделю поработать и потом идти на 2-ую работу, зарабатывать деньги — это идеальный вариант. Я активно старалась проявлять себя всеми возможными способами, и коллеги где-то с середины года говорили: «Не переживай, скорее всего тебя выберут!». Но я была очень тревожной и думала, что «нет, нет, этого не может быть!». Но в итоге действительно выбрали меня, я осталась на телефоне и начала здесь работать.


- А какой был ваш первый звонок?

А.В.: Мне повезло, потому что обычно первый опыт у людей — это какие-то розыгрыши, а у меня был первый опыт — это консультация девушки по поводу взаимоотношений с братом. Брат был старше, занимавший отцовскую позицию в семье, ей хотелось погулять или ещё что-то, она не знала, что делать. Я взяла трубку, это был воскресный день, у нас ещё стояли стационарные трубки, коллега была рядом. Мы отработали с клиенткой ситуацию, коллега мне после этого показала «отлично», я очень обрадовалась, что у меня получилось. Через неделю или через 2 недели девушка ещё раз перезванивала, каким-то чудом попала на меня, мы с ней продолжили беседу. Она рассказала, что она пробовала, мы с ней разработали ещё варианты, с чем можно работать. После этого она не звонила, видимо, ситуация с братом разрешилась, и они нашли общие пути. Вот это такой приятный классический случай того, каким абонент может быть.


- А были ли какие-то очень стрессовые, тяжёлые звонки?

А.В.: Да, конечно. В начале работы, когда я работала, будучи студенткой, у меня были такие звонки. Не помню, про что был звонок, просто был тяжёлый, я отработала его, и вместо того, чтобы сказать коллегам, что мне плохо, тяжело и т.д., я решила, что сама это как-то переживу, дождусь супервизию, и мне станет легче. В первые дни я уезжала с работы с «квадратной» головой, очень уставала, я не отрабатывала свои эмоциональные детали, сдерживала их, видимо, в себе. И у меня был какой-то звонок, мы тогда принимали по 5 звонков где-то, и я просто молилась, чтобы до конца смены оставалось совсем чуть-чуть времени, чтобы коллега не приняла свой 5 звонок, и не нужно было принимать звонки мне, потому что я была уставшая, и из-за малого опыта и страха показать, что я как-то плохо работаю, что такое со мной может произойти, я не говорила коллегам, что плохо себя чувствую. Но различные кризисные звонки вводят в стресс, и с годами я прорабатывала свою реакцию. Были звонки, которые меня куда-то «уносили», в какие-то личные переживания или ощущения. Опять-таки, благодаря супервизии я на это выходила. Если у меня не было супервизии, я была бы уже невротиком, так как, если это не осознавать, не анализировать, не прорабатывать, то это приводит к деструктивному лично для себя, остаётся в тебе, и это ни для клиента, ни для консультанта не продуктивно.


- То есть вам со стрессом, в основном, помогают бороться супервизии?

А.В.: Еще саморегуляция, специальные техники, анализ своего состояния. Если у меня абонент, и я веду себя определённым образом, то могу понять, что со мной происходит. Например, если у меня зависающий абонент, то я начинаю ходить по кругу, буквально повторяю наш процесс, если у меня психически больной абонент, то я тоже веду себя определённым образом: сижу в определённой позе и т.д. Мне это помогает понимать, что происходит. Сейчас мне кажется, что я больше всего устаю от административной деятельности, чем от телефона, потому что телефон — это одна смена, и этот процесс мне более понятен, я к нему привыкла, для меня он более стабилен, как бы странно это ни казалось, потому что на телефоне максимальная нестабильность, наверное. Но административная деятельность больше меня утомляет, т.к. здесь многозадачность. Помогает мне снимать напряжение здоровое безразличие – я могу расслабиться, прийти в себя и не жить работой.


- Нам на практике рассказывали, что бывают контрпереносы, например, начинаешь чувствовать злость, которую испытывает клиент, сложно с этим бороться?

А.В.: А я с этим не борюсь. Контрперенос — это потрясающий маячок о том, что со мной происходит, что во мне вызывает клиент. Мне становится интересно, как незнакомый мне человек начинает меня раздражать? Что он делает такого, что меня раздражает, или что я делаю такого, что начинает злиться он? Для меня это потрясающий инструмент работы, это самое живое, с чем можно взаимодействовать.


- Но нельзя же показывать клиенту, что вы на него злитесь?

А.В.: Я злюсь на клиента. Я об этом говорю. Если я раздражаюсь, я говорю: «Вы знаете, сейчас у меня есть такое сильное чувство раздражения, мне интересно, с чем это связано. Бывало ли у вас раньше такое?». Я делюсь своим опытом с клиентом, они отзываются, что они часто вызывают раздражение или же говорят, что у них такого не бывает, тогда мы можем посмотреть, с чем это связано. Но если у меня возникает контрперенос, и я понимаю, что это как-то больше не про клиента, то я больше думаю тогда про себя. Это может быть моё слепое пятно, какая-то неотработанная тема.


- А примерно чего больше — каких-то шуточных розыгрышей или «настоящих» звонков?

А.В.: Я бы сказала так. Для нас розыгрыши — это прекрасное поле для работы с абонентами на перевод в информационное обращение, потому что дети звонят с розыгрышами часто для того, чтобы проверить, что происходит на телефоне доверия, что там за люди сидят, а вдруг они злые. Или им может страшно что-то рассказать своё и хочется таким образом проявить себя, или им жутко скучно, им надо хоть как-то себя занять, и они звонят на телефон, и это лучше, если бы они звонили ночью или днем в чужие квартиры.


- Есть ли у вас какие-то специфические, собственные приёмы в работе?

А.В.: Я не работаю по шаблону, у меня нет специальных приёмов. На самом деле, у каждого консультанта, терапевта, психолога со временем вырабатывается личный стиль работы, и он неповторим. Я знаю точно, что у меня есть свой стиль работы, я не могу его вам описать, это видно обычно со стороны. Я могу что-то сказать про коллег, но про себя в этом плане сказать определённого ничего не могу. Я работаю так, как мне комфортно.


- МГППУ вам дал большие знания для работы на телефоне доверия?

А.В.: Да, у меня было психологическое консультирование в таком хорошем ключе, в золотом составе преподавателей. Я горжусь своим выпуском, временем, которое я провела в университете. Мне дали базу, на которую я уже потом могла нанизывать что-то остальное — какие-то техники дополнительные и т.д., потому что без основы всё получается хаотично. У меня это было и у меня было какое-то представление о том, как необходимо работать, какое-то понимание границ. Это очень важно, потому что границы в психологии крайне неощутимы, их невозможно потрогать. Университет мне дал это ощущение, понимание своей профессиональной позиции, направленность, вектор. Мне это очень важно, потому что не всегда бывает так, что вектор сразу появляется или вектор выстраивается. А ещё, самое важное, что университет мне дал структуру. Я, например, училась на психолога, но для меня понятно, как выстраивается учебный процесс или какой-либо процесс в другом учреждении или в другой деятельности. Работа, конечно, в этом плане очень много структур мне дала, когда все процессы действуют в какой-то логике. Это общее понимание, шаблон помогает в разных ситуациях как-то адаптироваться, собраться, действовать и т.д.


- Скажите, а Вам тут сразу понравилось или были по началу сомнения?

А.В.: Нет, сомнений никаких не было, сразу понравилось.


- Вы посещаете какие-нибудь курсы или повышение квалификации именно по работе на телефоне доверия? Совершенствуетесь?

А.В.: Мы вообще сами организовываем курсы повышения квалификации для работников на телефоне доверия, я преподаю. По возможности я, безусловно, прохожу курсы. Конечно, если есть возможность чему-то поучиться, сходить на какие-то курсы, я не упускаю такой возможности. На самом деле, работая на телефоне, необязательно заниматься только телефонным консультированием, можно развиваться в любом другом направлении. Я, например, очень много вариантов работы и техник переводила на телефонное консультирование.


- А куда Вам хотелось бы ещё кроме телефона доверия?

А.В.: Я хотела и хочу развивать частную практику, очное консультирование. Если это будет при каком-то центре — хорошо, если частная работа — отлично. Я занимаюсь тимбилдингом, мне это нравится, я бы в этом дальше развивалась. На самом деле, мне интересны многие направления психологической деятельности. Возможно, менее интересна для меня психологическая диагностика. Я уверена, что долго я бы этим не занималась, эта сфера меня не так привлекает.


- Вы говорили, что у вас был шанс пойти в школу, детский сад или на телефон доверия. Почему вы не выбрали другие варианты?

А.В.: В детском саду я была. Я закончила индивидуальную и групповую психотерапию, специально не пошла на детскую и семейную. Я вообще не собиралась работать с детьми, и было забавно, что получилось так, что я работаю на детском телефоне доверия. Детский телефон доверия — это ведь далеко не только дети, это часто подростки. С подростками работать мне нравится, я люблю это, и это не особо сложно по моему ощущению. Детский сад мне не подходил. Я понимала, что у меня нет желания работать с маленькими детьми, я до сих пор не совсем представляю, как это делать. Конечно, понятно, что можно этому обучиться, но у меня нет желания и мотивации, а раз нет мотивации, то найдётся тысяча причин, чтобы этого не делать. А школа… для меня это, наверное, то место, куда бы я совсем не хотела бы пойти работать. Я проходила практику в школе, и меня это совершенно не заинтересовало.


- Могли бы вы что-нибудь пожелать будущим психологам?

А.В.: Я бы пожелала постараться тем или иным способом учиться чувствовать, слушать и не обманывать самих себя. Важно быть конгруэнтным, дружить с самим собой. Желаю удовольствия, чтобы работа и жизнь были в радость. Конечно, еще желаю счастья, успехов, процветания!

Опубликовано в Выпускники

kazakovas






Казакова (Выскребенцева) Светлана

Выпускница 2015 года

Кафедра индивидуальной и групповой психотерапии



foot-line


Проект «Интервью с выпускником», 2015 г.

Интервью брала студентка ПКП 1.1.

Алена Пашкевич


- С какого момента вы решили стать психологом?

- Психологом я решила стать довольно давно, класса с седьмого. До одиннадцатого класса «металась», мне казалось, что первое образование должно быть не психологическим. Но в итоге все-таки приняла решение, подать документы на психолога.


- Почему именно профессия психолога? Что в этой профессии вас покорило?

- Думаю, у меня есть некоторая предрасположенность к изучению психологии. На пятом курсе один из преподавателей сказал нам, что в конечном итоге остаются те, кто изначально имел в себе задатки. Работа приносит мне чувство удовлетворения.


- Как изменились вы в процессе обучения?

- Сама я не замечаю изменений, но близкие говорят мне о них. Друзья отмечают, что я стала больше обращать внимание на то, как ведут себя окружающие. Возможно, за время работы психологом стала более толерантной: сейчас меня трудно удивить чем- то. Я работаю в техникуме. Иногда ко мне приходят студенты, у которых сложилась неприятная ситуация с учебой, ожидают, что я буду их ругать, но я не делаю это, считаю, что общение с ребятами должно строиться на доверии. К сожалению, административный аппарат не всегда поддерживает мою тактику.


- Как вы начали работать в техникуме? Что вас туда привело?

- В техникум я пришла после двух месяцев поиска работы, за это время получила много отказов, стала отчаиваться. Неожиданно мне на почту пришло письмо из отдела по трудоустройству МГППУ, предлагали срочную вакансию психолога в техникуме. Меня взяли туда после семиминутного собеседования. На вопрос директора о том, что я жду от работы, ответила: « Хочу профессионально развиваться» .


- Как вы поняли, что это для вас лучшая сфера деятельности и как понять это студентам?

- Работа в техникуме интересна тем, что я могу не ограничиваться в использовании элементов различных техник. К примеру, сейчас мне нравиться проводить консультации с элементами арт- терапии. Нужно признать, что не все здесь дается мне с легкостью. Утомляют многочисленные отчеты, составление ежедневных планов, проведение плановых диагностик определенных параметров психики студентов, находящихся в группе риска: студенты, получающие социальную стипендию, многодетные, сироты, малоимущие, таких у нас довольно много.


- Как влияет ваша профессия на вашу личную жизнь? Используете ли вы какие-то психологические приемы в разговорах с друзьями, родными (в отношениях)? Как влияет на отношения к семье?

- Бывают моменты, когда применяю психологические приемы в общении с близкими: активное слушание, эффективная коммуникация, что не всегда получается в полной мере. Будучи студенткой продиагностировала мужа и поняла, что у него ядерные характеристики, с тех пор не обижаюсь на него, принимаю его характер, как данность. Родня всегда пытается привлечь меня к помощи, говорят: « Ну, ты же психолог». Иногда применяю что- то. Я стараюсь не лезть к людям с советами.


- Первый клиент, какие чувства вызывают эти воспоминания, и какие выводы после первой консультации вы для себя сделали?
- С самым первым пришедшим студентом у нас случилась неприятная история. Это был мальчик с первого курса. Он фактически признался, что употребляет наркотики. Я тогда сильно испугалась. С одной стороны - необходимо соблюдать конфиденциальность, с другой- работник педагогической службы, не имеет право скрывать это, существует даже определенный алгоритм того, как нужно действовать в таких ситуациях. Мне пришлось звонить родителям и ставить их в известность. Нас вызвали на совет профилактики, никто из коллег преподавателей не знал, по какой причине. Кроме того, у студента было много пропусков, опозданий. Я сильно нервничала. Мальчик ни в чем не признался. В конечном итоге его не поставили на учет. Как- то так получилось, что большинство проголосовало против.

Было очень неприятно, мальчик доверился мне, а я обо всем рассказала. Я поняла, что знаю очень мало о том, что касается обращения с правонарушителями. Мне пришлось много советоваться со знакомым педагогом. В дальнейшем такого в моей практике не случалось.


- В РФ к психологом относятся довольно настороженно по сравнению с Европой. С чем это связанно? Как это преодолеть?

- Знания о психологах сейчас распространены более обширно, чем раньше. Сейчас очень много рекламы телефонов доверия, идет популяризация. Тем не менее, некоторые студенты приходят ко мне, чтобы провериться, не психи ли они, так же некоторые приходят за советом. Я повесила на стенде около своего кабинета статью о том, кто такой психолог и всякий раз, когда ко мне на консультацию записывается новенький, настоятельно рекомендую ему ознакомиться с информацией на стенде.


- Есть ли, по вашему мнению "идеальный клиент", и какой он должен быть? Встречался ли вам такой?

- Думаю, такого клиента нет. Все люди разные, и мне это нравится. Это дает большую возможность развиваться.


- Какой сейчас типичный студент?

- Студенты очень устают от учебы, особенно сильно это заметно у студентов выпускных групп.


- Как вы справляетесь со стрессом и с выгоранием?

- Выгорание существует, но это не связано с психологической деятельностью, по большей мере устаю от работы с бумагами.


- Реализовались ли ваши ожидания от профессии?

- Хочется еще больше развиваться, учиться, к сожалению останавливает финансовый вопрос.


- Каким вы себя видите через 5-10 лет в проф. жизни?

- Мне бы хотелось поработать на телефоне доверия.


- Что вы могли бы посоветовать будущим специалистам?

- Как можно больше брать от образования, которое дают, не опускать руки и искать то направление, которое ближе тебе, как человеку. Именно в нем и нужно развиваться.

Опубликовано в Выпускники

ВЫПУСКНИКИ ФАКУЛЬТЕТА "КОНСУЛЬТАТИВНАЯ И КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ"


Первый выпуск факультета «Консультативная и клиническая психология» состоялся в 2002 году. Начиная с этого времени факультет осуществлял выпуск специалистов по специальности «Психология» (выпускающие кафедры «индивидуальной и групповой психотерапии» и «детской и семейной психотерапии»). В 2009 году состоялся первый выпуск по специальности «Клиническая психология» (выпускающая кафедра клинической психологии и психотерапии). В 2011 году выпускниками впервые стали студенты магистерской программы «Консультативная психология», а в 2015 году стены факультета покинули первые выпускники бакалавриата по направлению «Психология».


Ежегодно на факультете проходят обучение и получают документы об образовании слушатели курсов повышения квалификации и профессиональной переподготовки.


За все время существования факультета его выпускниками стали уже более 1000 специалистов.


Выпускники работают в разных областях и направлениях практической психологической работы. Часть выпускников работает в учреждениях департамента образования Москвы. Это и образовательные учреждения (школы, колледжи, детские сады, дворцы творчества, психолого-педагогические центры, коррекционные учреждения и т.п.). Также выпускники идут работать в учреждения соцзащиты (детские дома), здравоохранения (психиатрические больницы, научно-практические центры и т.п.), силовые структуры (МЧС, МВД). Наши выпускники работают в Московской службе психологической помощи населению. Многие выпускники работают на кафедрах факультета ПК и в структурах МГППУ. Есть выпускники, успешно работающие в бизнес-структурах, занимающиеся менеджментом, подбором персонала, тренингами, например в управляющей компании «Домодедово». Среди выпускников программ первого, второго высшего, магистратуры, а также курсов повышения квалификации многие занимаются частной консультативной и психотерапевтической практикой. Большинство выпускников остаются в профессии и спустя 5 лет после окончания вуза. Продолжают образование в магистратуре, на курсах повышения квалификации, аспирантуре.


Вот лишь небольшая часть баз и учреждений, где работают наши выпускники:

* Центр экстренной психологической помощи ФГБОУ ВО МГППУ

* Московская служба психологической помощи населению

* ФГБНУ «Научный центр психического здоровья»

* ГБУЗ ««Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н. А. Алексеева»

* Психиатрическая больница №24 (г. Видное)

* ГБУЗ Научно-практический центр Детской психоневрологии

* ГБОУ «Школа №1586»

* ГБОУ «Школа №1454 «Центр образования «Тимирязевский»

* Городской психолого-педагогический центр Департамента образования г. Москвы

* Университетская гимназия МГУ им.М.В.Ломоносова

* ГБОУ «Школа №1474»

* Центр «Пространство общения» (Межрегиональная общественная организация помощи детям с особенностями психоречевого развития и их семьям «Дорога в мир»)

* НКО «Мир для всех» (г.Балашиха)

* Northeast Family Services (США)

* Реабилитационный центр Rehab-House


Выпускники наших программ делятся с нами своими впечатлениями об обучении, оставляют пожелания нынешним студентам и абитуриентам.


ОТЗЫВЫ ВЫПУСКНИКОВ ПРОГРАММ

ПЕРВОГО ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ


ОТЗЫВЫ ВЫПУСКНИКОВ ПРОГРАММ

ВТОРОГО ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ


ПОЖЕЛАНИЯ ВЫПУСКНИКОВ АБИТУРИЕНТАМ И СТУДЕНТАМ


На факультете на протяжении нескольких лет существует проект «Интервью с выпускником», реализуемый студентами младших курсов в рамках ознакомительной практики. Выпускники факультета делятся своим опытом трудоустройства, практической работы, трудностями и успехами, рассказывают о том, насколько знания и навыки, полученные во время обучения, помогают им в работе и в жизни. С наиболее интересными интервью можно ознакомиться ниже.


Выпускники кафедры ИГП

Громова Алина (выпуск 2011) Казакова Светлана (выпуск 2015)
Королева София (выпуск 2006) Легостаева Алена (выпуск 2009)
Михайлов Владимир (выпуск 2013) Мишина Елена (выпуск 2004)


Выпускники кафедры КПП


Андрюшина Ирэн (выпуск 2013)


Банников Павел (выпуск 2011)


Выпускники кафедры ДСП


Чепилко Мария (выпуск 2005)

Опубликовано в Выпускники

ДОРОГИЕ ВЫПУСКНИКИ ФАКУЛЬТЕТА "КОНСУЛЬТАТИВНАЯ И КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ"

("ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ")!!


Нам бы хотелось поддерживать с Вами связь, узнавать о ваших достижениях, успехах, а также помогать Вам в дальнейшем профессиональном развитии.


Один из способов поддерживать коммуникацию с факультетом и другими выпускниками - Вечер встречи выпускников, который проходит ежегодно 1 июня. Во встречах принимают участие выпускники разных лет, сотрудники факультета, преподаватели. В теплой дружеской атмосфере у вас есть возможность пообщаться со своими однокурсниками и другими выпускниками, а также узнать о нынешней жизни на факультете. Зовите своих друзей и однокурсников!


Также на нашем факультете Вы можете пройти обучение на программах повышения квалификации и профессиональной переподготовки. Подробнее о программах вы можете узнать в разделе "Повышение квалификации".


С сентября 2017г. организована Ассоциация выпускников МГППУ. Основная задача Ассоциации - создание профессионального сообщества выпускников университета, которое будет способствовать как профессиональному развитию и взаимной поддержке специалистов, работающих в области психологии, так и становлению профессиональной идентичности студентов МГППУ. Благодаря Ассоциации выпускников МГППУ Вы можете получить персональную карту выпускника, которая будет служить пропуском в университет и позволит пользоваться библиотекой и ее ресурсами. Узнать подробнее о новостях и мероприятиях Ассоциации вы можете в соц.сети ВКонтакте https://vk.com/alumnimgppu

Опубликовано в информация о факультете
Страница 1 из 2

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

ShUP 17-18_3

Второе высшее - деканат

+7 (499) 975-51-18

+7 (499) 975-51-32

 povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (499) 975-51-18

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)


banner psichodiagnostika